Любовь по расчету

Стю Мари

То, что сказал Давид в саду, в беседке, про любовь к другому мужчине, тронуло. Но не только. Наталья, хотя и старалась гнать прочь мысли о Паше, получалось с трудом. Не раз думала, правильно ли она сделала, что рассталась с Пашей вот так, по куриной глупости, правильно ли сделала, что не выслушала Пашу, не сказала ему про беременность, правильно ли, что старалась погасить огонь любви, который хотя только зарождался, но все же горел. Возможно, прошло не так много времени, и Наталья еще не ощутила муки и страдание. Но ее мучили чувства грусти и тоски. Сложно отрицать очевидное. Хотя Наталья старалась скрывать свои настоящие

чувства не только от себя, но и от других. И ей казалось, что она прекрасно справляется. В таком случае, как же Давид догадался о чувствах к другому мужчине? Он это видел.

Наталья часто вздыхала невпопад, взгляд ее не излучал яркого света радости, она будто плыла по течению, будто с чем-то смирилась; часто, словно улетала в другой мир, пока Давид что-то рассказывал; когда он прикасался к ней, рефлекторно одергивала руку, и только, одумавшись, расслаблялась, позволяя Давиду гладить свои пальчики. Наталья вторые сутки в гостях у Давида, но чувство, будто ее здесь нет. А где она? Она с Пашей. Она скучает. Она грустит. Но упорно разыгрывает спектакль, ожидая за роль высшую награду.

40.

Встреча с семьей профессора прошла великолепно. Друзья встретили Давида и Наталью с распростертой душой, так, будто знали эту пару всю свою жизнь. Давид был прав, когда говорил, что с профессором и его супругой не заскучаешь. Два сапога — пара. Настолько гармоничные и веселые супруги, хотя обоим уже далеко за шестьдесят. Живчики. Наталья мало говорила, в основном слушала. Лишь иногда профессор ее спрашивал о чем-то, а она робко отвечала. Душевная компания унесла мысли Натальи далеко-далеко от ненужной любви к Паше, и вновь она поймала себя на мысли, что жизнь с Давидом, комфортная и безопасная, приходится ей по душе. С Давидом вообще не нужно думать. С Давидом достаточно быть. С Давидом как за каменной стеной. Вот такие внутренние ощущения возникали с каждым прожитым с Давидом часом. И эти ощущения вновь возродили надежду, что тут, в Москве Наталья очень скоро забудет Пашу, любимого мужчину. Впрочем, может, уже и не любимого. А, может, и не было никакой любви. Так — страсть, жажда утонуть в объятиях молодости и красоты. Не важно. С каждой минутой важно становится то, что Наталье хорошо, а скоро будет хорошо и ребенку. Давид прав, надо принимать решение сердцем, а сердце — в желании родить здорового ребеночка, обеспечить себя и ребенка всеми земными благами. Наталья отчетливо понимала, что блага, которые по благосклонности судьбы она получит от Давида, теперь достанутся и ребенку. Надо же, как все чудно складывается!

Давид и Наталья приехали в особняк почти в десять часов пополудни. По дороге Наталье пришло сообщение от Кристины с расспросами о делах. Наталья ответила, что неудобно говорить и пообещала перезвонить чуть позже.

Наталья пожелала Давиду доброй ночи, поднялась в свою комнату, приняла душ. Легкая и приятная усталость. Наталья легла на кровать, закрыла глаза. Казалось, она вот-вот уснет. Но как случается нередко, в самую неподходящую минуту, вспомнила, что обещала позвонить Кристине. Может, завтра поговорить. А вдруг, не получится завтра. Лучше сейчас.

Наталья взяла телефон. Один гудок, второй. На экране гаджета появилось лицо подруги.

— Привет, русалочка! — тихим уставшим голосочком проговорила Наталья по видеосвязи.

— Привет, подружка! Как ты?

Я уже начала волноваться. Так и не позвонила по приезду.

— Прости. Признаться, сама не своя от некоторых изменений в жизни, — Наталья хитро улыбнулась и почти шепотом прибавила: — Я беременная, Крис!

— Как беременная? Так быстро? Ой, погоди… — Кристина замолчала, хлопая глазами.

— Ну да, — покивала Наталья.

— Пашка отец?

— Да. Только, смотри, никогда и никому…

— Не поняла? Ты сказала Давиду, что ребенок его?

— Не смеши, — Наталья улыбнулась. — У меня с Давидом не было ничего. Он бы не понял моего юмора.

— Так а…

— Давид хочет жениться на мне, беременной, чтобы ребенок по закону был его. Даже рад, что так вышло.

— Ну и ну, — оторопевшая Кристина смотрела на подругу. Ошеломленная новостью даже забыла поздравить Наталью с тем, что та скоро станет мамой.

Наталья кратенько рассказала о том, как узнала, что беременная, что хотела сделать аборт, а потом передумала, о своих коварных планах, состоявшемся разговоре с Давидом и о том, что он с нетерпением ждет решения любимой женщины. Очень плавно Наталья перешла от темы беременности к тому, как ей нравится быть с Давидом, жить в его роскошном доме, какой Давид внимательный, заботливый и щедрый, какие у него чудные друзья, как прекрасно они провели сегодняшний вечер с семьей профессора… Так Наталья методично подвела разговор к тому, что завтра объявит Давиду свое решение, скажет «да» счастливой жизни с ним.

— А Паша? — спросила Кристина, когда Наталья с довольной улыбкой завершила рассказ. — Ты не собираешься ему говорить про ребенка?

— Ты что? — округлила глаза Наталья. — Такое впечатление, что ты меня не слышала. Я же вроде бы все сказала. Паша не должен узнать, Крис. Ни в коем случае. Лишние проблемы. Не надо. Если ребенок родится в браке, отцом будет считаться Давид. Он рассчитывает именно на это; чтобы потом, вдруг, не появился Паша и не предъявил свои права. Давид так и сказал …

— Жестоко, однако.

— Что именно? — Наталья поморгала.

— То, что ребенок не будет знать своего родного отца, а Паша не сможет общаться с малышом или малышкой…

— Русалочка, не вижу в этом ничего страшного… У нас каждый второй ребенок не знает своего настоящего отца, а каждый второй отец не общается со своим ребенком.

— Каждый второй? — усмехнулась Кристина.

— Ну, не каждый второй. Но и не мало. Не важно. Русалочка, мой ребенок своим отцом будет считать Давида и только его. И будет безмерно счастлив, что Давид его отец. А Паша… Ну да, немного некрасиво, но не более. В конце концов, женщина определяет, кто будет отцом ребенка. Женщина определяет, с каким мужчиной ребенку будет лучше, какой мужчина сможет дать ребенку как можно больше в этом мире.

— Я тебя не узнаю, — вздохнула Кристина, помолчала немного, потом прибавила еле слышно: — Впрочем, узнаю.

— Не слышу, Крис. Говори громче.

— Говорю, ясно все с тобой, — Кристина вздохнула, прибавила: — Кстати, Паша уволился, с Боровски не работает.

— Да ты что? — съехидничала Наталья. — Что так? Потребовал, наверно, зарплату за секс с бывшей, а Боровски не дал…

— Ну, подробностей не знаю. Знаю только, что Паша в клубе теперь на полную ставку.

Наталья задумалась, немного помолчала, ехидная улыбка спала с лица.