Любовь по расчету

Стю Мари

Иван Фёдорович замолчал, встал, подошел к кулеру, налил себе воды и выпил полстакана. Потом вернулся к креслу со стаканчиком, присел и более спокойным голосом заговорил:

— Признаюсь, я влюбился в Любу по уши, до беспамятства. Как мальчишка, — Иван Фёдорович нервно усмехнулся. — В разгар наших отношений объявился дядя Любы, тот самый москвич. Позвонил, предложил встретиться, сразу оговорившись, что речь пойдет о племяннице. Встретились. Москвич был больно серьезным и не стал со мной заигрывать. Сказал, чтобы я либо женился на Любоньке, либо оставил ее в покое. Рассказал душераздирающую историю о том, что она осталась сиротой, а он поклялся заботиться о ней. Любовь собиралась переезжать в Москву, а теперь — ни в какую, влюбилась в меня, женатого мужчину, самозабвенно, как он выразился.

Я расчувствовался. Сказал, что у меня самого были планы жениться на ней, — в голосе Ивана Федоровича прозвучала нотка сожаления, он вновь виновато опустил глаза, немного помолчал, потом продолжил: — Люба переехала ко мне жить на следующий день, как мы с тобой попрощались. Через две недели планировали заключать брачный договор. Ты знаешь, я всегда подстраховываюсь и заключаю контракт с будущими женами. С ней — такая же песня. Когда я просил руки Любы у дяди, он кинул на стол проект брачного договора и сказал, что свадьбы с такими условиями не будет. Настаивал на гарантиях, что племянница будет защищена финансово. Мол, ты сейчас женишься на ней, она отдаст тебе молодость, а потом бросишь и женишься на молодухе, оставив Любу с носом. Я, конечно, недоумевал. Сказал, что подумаю. А вечером Люба со слезами уже собирала чемоданы — дядя приедет за ней, он против свадьбы и никогда не согласится на то, чтобы мы поженились. Люба плакала, говорила, что не может себе представить свою жизнь без меня, и наложит на себя руки, но перечить дяде не может. В конечном счете, я согласился на их условия. Поверил, если честно. Люба плакала такими крокодильими слезами, что не поверить не мог. Мы заключили брачный договор на тех условиях, которые обговорили с дядей, а спустя неделю расписались в загсе. Люба летала от счастья. Впрочем, не буду кривить душой, и я то же. Казалось, живем душа в душу. Но вот неделю назад я узнал, что у Любы есть молодой любовник, а ее план, вероятно, не без участия дядюшки, в том, чтобы через три-четыре месяца подать на развод и отобрать у меня, в том числе коммерческую недвижимость, — Иван Федорович вздохнул, потом цокнул и прибавил: — Понимаю, что вляпался. И мне придется заплатить за ошибку. Но я хочу уменьшить размер этой платы. Алексей, мой юрист, предложил обратиться к тебе. Он придет с минуты на минуту и все разъяснит. Но если в общем — суть в том, чтобы признать наш с тобой брачный договор недействительным, по основанию… — Иван Федорович запнулся, вспоминал, что же за основание называл ему юрист, потом взял листочек бумаги со стола, щелкнул пальцами и прочитал: — Вот. Статья сорок четвертая семейного кодекса. Тут сказано, что суд может признать брачный договор недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение. Так вот… Если… — Иван Федорович занервничал, взял трубку телефона, набрал номер юриста: — Я Лёшу позову. Он все объяснит, как надо.

— Погоди, Иван. Положи трубку. Не нужен сейчас юрист, — Наталья едва скрывала негодование и растерянность. — Я так понимаю, — продолжила она после того, как Иван Федорович положил трубку от телефона на аппарат, — у меня есть выбор — помогать тебе или нет?

Иван Федорович сжал челюсти, помолчал, потом сухо ответил:

— В принципе, да, у тебя есть выбор. Ты можешь отказать в помощи.

— Мне надо подумать, Иван.

— Сколько?

— Хотя бы пару дней.

— А что тебя смущает? Почему не можешь сейчас сказать, готова ты или нет? Я в долгу не останусь. Мы с тобой свои люди, Натали.

— Свои люди, говоришь?

— Ну да…

— Допустим, — Наталья скрутила губы трубочкой. — Сколько я получу за помощь?

— Десять миллионов. Пять миллионов после того, как мы подадим иск в суд, и следующие пять — по завершении, так сказать операции, — Иван Федорович взбодрился.

— А если суд не признает договор недействительным? Откажет в иске.

— Это маловероятно. Давай, я позвоню Лёше. Он придет и все прояснит, — Иван Федорович взял трубку телефона.

— Не спеши, Иван. Есть еще вопросы.

— Хорошо, — вздохнул Иван Федорович и положил трубку на телефон.

— Давай еще раз, — Наталья встала в задумчивости. — Я подаю иск в суд, наш брачный договор, допустим, признают

недействительным и мы делим имущество пополам.

— Так и есть.

— А что потом?

— Потом, — Иван Федорович запнулся, сглотнул и прибавил: — потом я развожусь с Любой, а ты переписываешь отсуженное на меня, по дарственной.

Наталья хмыкнула.

— А ты не боишься, что я тебя обману и не перепишу отсуженное, — усмехнулась она.

— Нет, не боюсь, — уверенно сказал Иван Федорович. — Ты умная девочка и … надежная. Ты не станешь меня обманывать.

— Почему такая уверенность? Я изменилась, Иван. Могу и обмануть.

Иван Федорович пожал плечами.

— Я тебе доверяю, Натали. И знаю точно, если мы договоримся, ты не предашь.

— Мне надо подумать, — сказала Наталья, с полминуты помолчав. — Два дня. Сегодня среда. В пятницу я приеду к тебе и скажу свое решение.

— Договорились, — скрепя зубами, согласился Иван Федорович, — но только не тяни. Время не ждет. Хорошо?

— Хорошо.

Наталья встала, взяла сумочку, попрощалась и вышла из офиса.

33.

Наталья присела в машину, минут десять сидела с озадаченным лицом. Казалось бы, о чем можно думать. Десять миллионов, которые ей пообещал Боровски, как нельзя кстати. За эти деньги можно купить квартиру в Ростове, а то и две, сдавать в аренду и получать каждый месяц пассивный доход. И все же расчетливый ум не успокаивался. Надо воспользоваться случаем. Наталья взяла смартфон, полистала телефонную книжку и нажала на клавишу вызова.

— Алло, Лидия! Добрый день!

— О, Наталья Евгеньевна! Здравствуйте! Как я рада вас слышать, — послышался радостный голос домработницы Ивана Фёдоровича.

— Как твои дела?

— Все в порядке. Работаю. Как у вас?

— Спасибо! Тоже хорошо. Тебе удобно говорить?

— Да. Хозяев дома нет. Иван Федорович на работе. Любовь Алексеевна уехала по магазинам. Сказала, будет через два часа.

— В таком случае, можно поболтать.

Наталья ненавязчиво поинтересовалась у Лидии, как поживает семейная чета, комфортно ли работать при новой хозяйке, не обижает ли Любовь Алексеевна. Лидия деликатничала, но из разговора Наталья поняла, что домработница не в восторге от новой хозяйки, которая уже не раз грозила уволить ее, а Иван Федорович не заступился. В конце Лидия прибавила, что вполне возможно, через месяц-другой уволится сама.

— Не думаю, что нам с Любовью Алексеевной удастся найти общий язык, — с ноткой грусти сказала Лидия.

— Могу помочь с поиском работы, — обнадеживающе сообщила Наталья, порадовавшись, что Лидия немного злится на хозяев. — Хочешь, ко мне. Моя квартирка, правда, далека от размеров дома Ивана Федоровича. Ну, все ж копейка какая-то. Хочешь, узнаю у знакомых. Наверняка, кто-то в поисках идеальной домработницы.

— Буду очень признательна, Наталья Евгеньевна. Очень…

— Договорились. Уже сегодня позвоню, поспрашиваю. А если ко мне — так хоть сейчас.

— Хорошо, — улыбнулась Лидия.

— Лидия, — помешкав, сказала Наталья, — мне нужна твоя помощь. И есть надежда, что не откажешь.

— Постараюсь, — послышался робкий голос Лидии в трубке.

Наталья перевела дыхание и продолжила:

— Лидия, дорогая моя, в кабинете Ивана Федоровича есть сейф. Ты знаешь. Там он хранит важные документы. Ключ от сейфа — под папкой, в левом верхнем ящике рабочего стола. Он как-то признался, когда приболел. Так вот, — Наталья вздохнула, — прошу тебя, Лидия, возьми ключ, открой сейф и поищи документ с названием «брачный договор», тот, который он заключил с Любовью Алексеевной. Договор надо сфотографировать на смартфон и прислать мне. Ты сможешь меня выручить?

Лидия сразу не ответила. Наталья слышала ее дыхание.

— Лидия, ты слышишь?

— Да, слышу, — был ответ. — Я разволновалась. Никогда я…

— Я знаю, дорогая. Знаю, — виноватым голосом говорила Наталья, понимая, что просит домработницу совершить почти что преступление. — Если откажешь, я тебя пойму. И твой отказ никак не отразится ни на наших отношениях, ни на наших договорённостях. Но мне …. очень нужно. Только ты можешь помочь. Клянусь, об этом никто никогда не узнает.

— Я… я попробую, Наталья Евгеньевна, — помолчав, сказала Лидия.