Любовь к велосипеду

Верещагин Николай Александрович

В скверах красили скамейки суриком, и запах краски, смешанный с ароматом цветущей сирени, настраивал на какой–то беззаботный лад. Трава на газонах пестрела ярко- желтыми цветами одуванчиков. В городе, где почти всегда пахло дымом и окалиной с металлургического комбината, только в это время года витали ароматы сирени, уже отцветавшей черемухи и только еще расцветающих яблонь. В мае, словно утратив на время свой суровый индустриальный облик, он походил на цветущий сад.

— А ты не говорил, как выступил

в гонке, — вдруг вспомнила Галя. — Я хотела придти за тебя поболеть, но, знаешь, не смогла вырваться.

Она была в легком, порхающем на ветру сарафанчике, щеки слегка покрылись золотистым загаром — она очень быстро всегда загорала. У нее была новая прическа, розоватый маникюр на руках и вообще такой нарядный вид, что на нее оглядывались прохожие. В своей клетчатой ковбойке и потрепанных кедах Володя выглядел простовато рядом с ней.

–  Плохо, — сказал он. — И, поколебавшись, надо ли оправдываться, добавил: — Машина ни к черту не годится. Я пятерых обошел в раздельном старте, а перед самым финишем переключатель рассыпался.

–  Да ну! — огорчилась Галя. — А что же тебе Аркашка хороший велосипед но дал?

— У него на хороших, — усмехнулся Володя, — любимчики ездят… Меня он в черном теле держит.

–  Но это же несправедливо, — нахмурилась Галя. — А хочешь, я попрошу Аркашку, чтобы дал тебе хороший велосипед? — И видя, что он усмехается недоверчиво, протянула свою узкую загорелую руку: — Ну, спорим, даст…

–  Нет, не надо, — поспешно сказал Володя, которого даже покоробило от мысли, что Галя будет за него просить.

–  А почему? — не поняла она. — Это же очень приятно, когда за тебя хлопочут.

— Не знаю, кому приятно, — буркнул он.

— Всем приятно, а ты… Ты какой–то несовременный, — сказала Галя. — Не как все…

Они вышли на площадь, которая справа замыкалась широкой стеклянной витриной гастронома, и тут Галя остановилась. Володя проследил за ее взглядом и увидел двух парней, стоявших возле новенького «Москвича» в компании сильно накрашенных девиц.

— Видишь, — спросила Галя, не отрывая глаз от них, — вон того в красной куртке?

— Ну и что, — хмуро сказал Володя.

— Да это же Заикин. Он в нашем «Авангарде» в нападении играет.

— А мне–то что…

Галя взглянула на него недоуменно, словно удивляясь, как это можно не знать всем известного Заикина и снова перевела взгляд на того. Он, видимо почувствовав ее взгляд, обернулся.

— Хелло! — с нарочитой небрежностью помахала она рукой. Футболист неторопливо, вразвалочку подошел к ним. У него было лицо одновременно располагающее и чем–то настораживающее. Приветливые серые глаза, но у рта какая–то складка самодовольной пресыщенности.

–  Ну как после вчерашнего?.. — спросил он.

–  Ой, не говори! — отмахнулась Галя.

–  Проводить?

–

 Уже провожают, — кокетливо улыбнулась она. Футболист только сейчас заметил Володю и дружески кивнул ему. С минуту они с Галей оживленно говорили о каких–то своих общих знакомых, вспоминали вчерашнюю вечеринку. От компании отделился и подошел к ним еще один парень, тоже, видно, футболист. Этот сразу не понравился Володе — физиономия у него была рябая и нахальная. К тому же он был пьян и, глядя на него, Володя понял, что и Заикин выпивши, но не так заметно.

–  Галка, пойдем с нами! — громко сказал рябой. — Сабантуйчик организуем… Пойдем, Галчонок, будет весело!..

–  Уводит он от нас Галю, — кивнул Заикин на Володю. — Молодняк нас обходит, Сева.

–  Нахал! — делая страшные глаза, сказал. — А может, мы его проучим?.. — покрутил он кулаком у подбородка. — Хук, апперкот — и нокаут.

Володя молчал, понимая, что это шутка, но не откликаясь на нее.

–  Да ты не боись, — добродушно засмеялся Сева, хлопнув его по плечу. — Это я шутю — ю!.. Ты кто? Я тебя вроде видел на стадионе.

–  Он в велосипедной секции, — сказала Галя.

–  А, Аркашкин кадр, полосухинский…

Из гастронома вышел еще один «футболист» — в каждой руке по бутылке. Призывно вскинул их, показывая, что выпивка есть.

–  Во, порядок! — оживился Сева. — Галка, поехали с нами?..

* Нет, мне пора, — отказалась Галя. — Пока, ребята.

* Поедем, — приставал Сева. — Брось ты своего велосипедиста! У него велосипед, а у нас «Москвич», — широким жестом показал он. — Выбирай!..

Галя, улыбаясь, покачала головой.

— А я тебя не отпущу, — вдруг облапил ее Сева. — Мы тебя умыкнем!..

Галя, смеясь, отталкивала его, пытаясь высвободиться, а он, хохоча, прижимал ее к себе и не отпускал. Володя вскипел, наливаясь краской, но в растерянности стоял. не зная, что делать. В морду дать этому Севе? Но Галя, похоже, не обижалась на него, воспринимая все как шутку. А стоять и смотреть на все это тоже было противно и унизительно.

–  Ну, ладно, возьму только цветочки на память. — Футболист отпустил Галю, но выдернул у нее ветку сирени. — Пока! — Отходя, он помахал веточкой.

–  Хорошие ребята, — как бы оправдываясь, сказала Галя. — Просто они выпивши.

Володя промолчал. И всю дорогу до ее дома он молчал, а у знакомого уже подъезда, попрощавшись, сразу повернулся, чтобы идти домой.

–  Постой, — сказала Галя. — Куда ты торопишься?

–  Ну, чего еще? — буркнул он.

Они стояли в скверике возле ее дома. И здесь тоже цвела сирень. Пышные гроздья особенно густо покрывали верхушки кустов. С деловитым гулом их облетали шмели.

— Знаешь, — сказала Галя, — ты моей маме понравился.