Любовь и роскошь
Шрифт:
– Это оно! Я узнал! – прошептал он дрожа.
Они бросились в объятия друг друга. Едва не плача от счастья, стояли тесно прижавшись, и ликование наполняло их сердца.
– Все кончено, Дани! Все получилось! Теперь мой отец может покоиться в мире, и я могу высоко держать голову и жить достойно, мы будем жить достойно…
С неожиданным стоном он повалился на нее.
Дани старалась изо всех сил удержать его, не дать ему упасть на пол.
Но вдруг кто-то схватил ее сзади за шею, Дрейк безжизненно соскользнул вниз, а мешочек, который он держал
Она пронзительно закричала от ужаса, и тут же ей зажал рот рукой крупный, небрежно одетый мужчина. Именно он ударил Дрейка, а сейчас улыбаясь смотрел, как она боролась с кем-то, кто до боли стиснул сзади ее руки.
У него были раскосые черные глаза, злобно смотрящие из-под кустистых бровей. Лохматая борода скрывала нижнюю часть лица. Глубокий пурпурный шрам тянулся от одного виска до угла рта и придавал ему свирепый вид.
Незнакомец был обмотан одеялом, накидкой, тряпками, словом, всем, что оказалось под рукой, лишь бы спастись от пронизывающего холода. Поношенная кожаная шляпа была низко надвинута на лоб; длинные пряди сальных черных волос свисали на уши и шею.
Дани силилась понять, что происходит. Эти люди, наверное, революционеры. Каким-то образом они узнали о том, что картина найдена, что Дрейк разгадал ключ и знал, где спрятано яйцо Фаберже. И теперь пришли, чтобы потребовать его.
Мужчина, стоящий перед Дани, улыбнулся, показав щербатые зубы, и заговорил на ломаном французском. Впрочем, она поняла его.
– Не бойтесь, мадемуазель. Мы не обидим вас.
Дани метнула на него полный ярости взгляд.
Он представился, сказав, что его фамилия Вардин, он из организации «Народная воля», а его товарищ, который держал ее, – Маликов. В течение десяти лет они разыскивают известное пасхальное яйцо Фаберже.
– В память нашего руководителя, Зигмунда Коротича, чтобы смерть его не была напрасной. Мы знали, рано или поздно вы с Драгомиром появитесь.
Дани на секунду закрыла глаза, похоже, от страха у нее помутилось в голове.
Ей показалось, что кто-то прячется под лестницей.
И этот кто-то – Сирил!
Открыв глаза, стараясь не смотреть на лестницу, она повернулась в другую сторону, неосознанно заставляя человека по фамилии Вар дин тоже отвернуться от лестницы.
Краем глаза она увидела, как Сирил Арпел выполз из-под лестницы и протянул руку к мешочку с заветной добычей, который выронил Дрейк, когда его оглоушили. Значит, Сирил последовал за ними в Царское Село, зная другой путь во дворец, и, спрятавшись, ждал, пока они с Дрейком придут к цели.
– Говори, где оно! – потребовал человек, державший ее сзади, и чуть отпустил ладонь, зажимающую ее рот, чтобы она могла говорить.
– Неужели вы думаете, я скажу вам?! – с негодованием воскликнула Дани.
Маликов усмехнулся и положил руку ей на грудь:
– Если дорожишь своей жизнью, скажешь, а будешь хорошо себя вести, я покажу тебе, что такое настоящий русский мужчина. – Он кивнул в сторону недвижно лежащего Дрейка: – Этот богач уже не
– Я не боюсь вас! – бросила она. – Вы не уговорите и не запугаете меня! – Дани чуть скосила глаза и увидела, что мешочек исчез… а вместе с ним и Сирил.
Вардин устал от препирательств со строптивой девицей. Он оглянулся по сторонам и заметил на полу балясину. С широко раскрытыми глазами он уставился на Дани, неожиданно осознав, что поторопился привести Драгомира в бессознательное состояние.
Яйцо уже найдено!
Он схватил Дани за шею и начал трясти ее. Маликов продолжал держать ее сзади.
– Где оно? Где ты прячешь его, маленькая сучка? Говори, иначе я брошу тебя голой на снег!
Дани попыталась заговорить, но из горла вырывался только хрип.
– У меня… у меня его нет…
Маликов отпустил ее и рассерженно обратился к Вардину:
– Ты задушишь ее, и тогда мы ничего не получим. Поищи вокруг. Обыщи Драгомира. Я обыщу ее.
Вардин отступил, кипя от ярости. Он осмотрелся по сторонам, обыскал Дрейка.
– Нет! – закричал он.
– Я обыщу эту!
– Нет! Кто-то был здесь! Он схватил мешочек, который мы нашли в балясине. Пока вы занимались со мной, он…
Маликов снова зажал Дани рот, заставляя замолчать.
– Она, возможно, говорит правду. Здесь, вероятно, был кто-то и улизнул. А вдруг она врет?
Вардин мрачно кивнул:
– Пошли отсюда. Мы потребуем выкуп за нее… или обменяем на яйцо.
Вытащив тряпку из своей накидки, он грубо засунул ее Дани в рот. Другим лоскутом они быстро замотали ее запястья.
Один из революционеров рывком поднял ее и положил на плечо. Дани в последний раз взглянула на лежащего на полу Дрейка. Из раны на его затылке струйкой сочилась кровь.
Сердце ее разрывалось от невыносимой муки. Увидит ли она его когда-нибудь? Человека, которого любила больше жизни.
Глава 35
Дани пронесли через узкую дверь, ведущую в коридор на половину слуг. Оказавшись в темной кухне, она тут же по спертому запаху почувствовала, что помещение не использовалось очень долго – возможно, с начала зимы.
Вардин распахнул большую деревянную дверь, и они вошли в кладовую. В конце казавшегося бесконечным ряда бочек и ящиков сушеных бобов, муки, соли, сахара и специй находилась еще одна дверь, похожая на люк, используемый для тележек и фургонов. Она не была заперта – скрипучие створки ее качались то в одну, то в другую сторону.
Вардин шепотом отдал Маликову приказание ждать, а сам отправился проверять, нет ли поблизости патруля. Он тут же появился вновь:
– Дураки! Пока их драгоценного тирана нет в резиденции, они мало думают о нас.
Они выбрались из люка и побежали по скрипучему снегу.
Когда они добрались до густого кустарника, Вардин быстро вытащил из-под снега грубые деревянные санки. Дани запихнули в них, и она почувствовала, что задыхается, ибо сверху прямо ей на спину навалился всем телом Вардин и приказал своему товарищу поторапливаться.