Любовь и роскошь
Шрифт:
Дани была поражена великолепием внутреннего убранства гостиницы, особенно маленьким внутренним двориком. Ей пригодились ее знания по интерьеру, и она безошибочно определила, что дворик был выполнен в греческом стиле и что для четырех колонн, поддерживающих сводчатую стеклянную крышу, был использован тот же мрамор, что и при строительстве Парфенона. Пол также был выполнен в подражании греческим храмам, а колонны располагались в порядке, впервые примененном в Парфеноне. Рядом с каждой из них стояли высокие урны, наполненные пышными букетами благоухающих
Дрейк галантно подал Дани руку, помогая спуститься по трем ступенькам, и повел ее по сверкающему полу. По сторонам дворика располагались маленькие приемные, каждая из которых была по-своему впечатляющей, ибо стены их были выполнены из разного материала. В одной комнате – перламутровые, в Другой – зеркальные и стеклянные, в третьей – покрытые белоснежным лаком, а в той, куда они вошли, – задрапированы белым шелком.
– Изумительно, – выдохнула Дани. – Каждая комната по-своему отражает свет. У вас работали замечательные художники.
Дрейк кашлянул, прошептал «мерси» и стал рассказывать Дани о прекрасных садах, разбитых позади гостиницы, сказал, что как-нибудь непременно покажет ей их в полном блеске при солнечном свете.
– Они совсем маленькие, но очаровательные. Среди глыб мрамора, привезенных из Греции, устроен небольшой водопад. Везде посажены полевые цветы, лаванда и розмарин, воздух наполнен упоительным ароматом.
Вдруг Дани вспомнила, что не увидела ни места для регистрации посетителей, ни служащих гостиницы за исключением швейцара. Когда она спросила об этом Дрейка, он спокойно объяснил:
– Если гости пожелают чего-либо, то рядом тут же окажется человек, готовый исполнить любое их желание. При создании гостиницы главная идея состояла в том, чтобы воссоздать здесь атмосферу спокойствия и роскоши в противовес обычной для подобных заведений холодности и суете.
Дани увидела резную кабину лифта и удивилась, поняв, когда Дрейк коснулся маленького включателя, что он двигался с помощью электричества, а не пара. Она ничего не сказала, когда он открыл дверцу и они ступили внутрь, но никак не могла побороть чувство внезапно охватившего ее страха.
– Я никогда еще не ездила в конструкциях, управляемых при помощи электричества. Вы уверены в безопасности?
Позабавившись над ее страхами, Дрейк постарался убедить Дани в том, что пользоваться лифтом совершенно безопасно.
– Специальный механизм, управляющий работой лифта – электрический мотор, – был привезен из Нью-Йорка. Он абсолютно идентичен первой модели, которая была установлена в одном из зданий больше двух лет назад и которая продолжает исправно работать…
Дани прислонилась к стене и сквозь полуопущенные ресницы наблюдала за ним. Его близость действовала на нее: заставляла с невероятной силой колотиться сердце, обостряла все чувства.
– Я думала, вы здесь просто живете. А вы так много знаете о гостинице.
Дрейк стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди. Их разделяло расстояние не больше, чем в два фута, поскольку лифт был небольшим и мог свободно разместить
Он поднял палец, указывая вверх, улыбнулся и сказал:
– Я прожил на верхнем этаже почти год.
– А до этого?
– Немного в Лондоне. Перед этим – в Мадриде. Несколько месяцев в Амстердаме. Какое-то время в Алжире. – Он пожал плечами. Взгляд его глаз завораживал Дани. – Я уже не могу вспомнить точных дат и всех мест. Полагаю, я настоящий бродяга… которому, кажется, никак не удается осесть в одном месте надолго.
Дани цинично подумала, как распространялся его кочевой образ жизни на отношения с женщинами, но не посмела спросить об этом вслух. Она убедила себя в том, что это не имеет значения.
– За все время, что мы провели вместе, вы никогда не говорили о том, что заставляет вас странствовать по свету… или придает столь таинственный вид, – добавила она с озорным блеском в глазах, – и повергает в замешательство многих молодых дам, как я случайно подслушала.
Дрейк откинул голову назад и от души рассмеялся. Слегка дрогнув, лифт остановился, но Дани от неожиданности потеряла равновесие и прислонилась к Дрейку, который тут же подхватил ее. Глаза их встретились, и сердце радостно забилось в груди Дани, когда Дрейк обнял ее и нежно поцеловал.
Они стояли, заключив друг друга в объятия, и, казалось, время остановилось.
Неожиданно тишина уединения была нарушена резким и нетерпеливым звоном колокольчика, донесшимся откуда-то с самого дна темной шахты.
Дрейк неохотно отпустил ее и попытался развеять образовавшуюся неловкость.
– Нельзя ожидать уединения в лифте, – улыбнулся он, открывая сияющие медью двери.
Дани увидела, что они приехали не на этаж обычной гостиницы, где по обе стороны коридора располагаются двери номеров. Перешагнув через мраморный порог, она оказалась в маленькой комнате, освещенной люстрой из хрусталя и кораллов.
– Я называю ее Серебряной комнатой, – сказал Дрейк, закрывая двери лифта и отправляя его вниз. – Шеф-повар сказал, что наш ужин будет готов ровно к девяти. – Он протянул ей руку. – А пока я хотел бы попотчевать вас вкусной красной икрой и хлебной водкой, которую мне специально присылают из России. Но возможно, вам сначала хочется осмотреть мои апартаменты?
– Это было бы замечательно. – Дани залюбовалась перламутровым столиком, на котором стояли прелестные серебряные вещицы и коллекция статуэток из розового кварца. Над ним висело венецианское зеркало, украшенное серебром.
– Здесь что-то вроде приемной, – объяснил Дрейк. – Я не хотел, чтобы люди попадали из лифта сразу же в гостиную.
– Я не думала, что в гостиницах есть такие апартаменты! – восхитилась Дани.
Дрейк кивнул:
– В обычных гостиницах их и не бывает, но, поскольку мне понравился Париж и я подумал, что, возможно, буду проводить здесь много времени, я решил сделать такое для себя.
Дани слушала, с интересом ожидая увидеть новые доказательства его очевидного таланта декоратора.