Любовь через года...
Шрифт:
Мужчина сидел потрясенным. Значит, Машка любила его. А он идиот всё не так понял. Ненависть в сердце к самому себе разгоралась всё ярче и больнее. Так обидеть свою хрупкую малышку. Он просто ничтожество. Необходимо срочно всё исправить. Вновь добиться любви Маруси, чего бы это не стоило.
— Почему она мне не рассказала в тот день, когда я приезжал?
— А ты разве ей дал рот раскрыть? Орал, как оглашенный.
Павел потупил глаза. Катерина была права. Испуганный взгляд Маши до сих пор стоял перед глазами. А ведь она пыталась что-то ему сказать…
Мужчина
— Господи, у меня есть сын. Не могу поверить. Хочу увидеть его.
— Завтра Машку выписывают из роддома. Так что сегодня вылетаем. Я уже забронировала два билета.
— Знала, что полечу? — ухмыльнулся мужчина проницательности Катерины.
— Естественно.
— Спасибо, Кать. Ты всегда была верной подругой.
— Я не ради тебя стараюсь.
— Понимаю.
— А ради своего крестника, Льва Павловича.
— Как? — округлил глаза мужчина.
— Машка сына Львом назвала.
Павел расплылся в улыбке.
— Кать, летим.
27
Двенадцать лет назад.
Пушистые снежинки игриво кружили, создавая образ чего-то волшебного, прекрасного. Они собирались в хоровод и танцевали в знакомый только для них вальс. Улицы зажглись разноцветными огнями, витрины магазинов нарядились в мишуру и дождик. Даже в воздухе витал аромат праздничной атмосферы. В новогодней суете есть какая-то особая тайна. Именно в этот период ты ждешь, что с тобой произойдет нечто особенное. И не важно ребенок ты или взрослый.
В субботний день на улице воцарилась оживленная суматоха. Кто-то с работы спешил домой к семье, кто-то недальновидный в магазин за подарками, кто-то забывчивый докупал зеленый горошек, а кто-то просто наслаждался заснеженными праздничными видами, поймав новогодний дзен и мечтая о чуде. В домах за горящими окнами люди становились одинаковыми. Не важен статус, уровень дохода, возраст. Все крошили оливье, наряжали елку, смотрели по телевизору Иронию судьбы в кругу своих близких.
За одним таким окном на диване в обнимку сидела юная парочка. Родителей дома не было, они уехали отмечать Новый Год к родственникам. Поэтому молодые люди тесно обнимались, не стесняясь никого. На столе стояла бутылка шампанского, мандарины, оливье, шуба и манты. На экране телевизора шел советский фильм. Девчушка сидела в нарядном платье, поджав под себя ноги в шерстяных носках. Она с детства была мерзлявой.
— Павлик, как тебе имя Данила? — накручивая прядь волос на палец, блондинка склонилась над книгой. Парень развалился рядом. Подняв свой взгляд со своих старых джинс на девушку, произнес:
— Никак.
— А Богдан?
— Маш, а ты-то имена зачем выбираешь? Тебе на кажется, что сестра твоей одноклассницы Людки сама прекрасно с этим справится?
— Павлик, как ты не понимаешь, это же так круто подбирать имя ребенку. Неужели ты никогда не представлял, как у тебя появится свой малыш?
— Нет. Зачем? Это же так нескоро.
— Какой ты неромантичный, — нахмурилась блондинка.
— Марусь,
— Да ну тебя, Паш.
Девушка захлопнула справочник имен, отбросила книгу и пошла на балкон, уставившись немигающим взглядом на падающие снежинки за окном. Парень вздохнул и последовал за ней. Подошел со спины хрупкой блондинки и обнял, положив подбородок на плечо.
— Мне нравится имя Лев.
— Лев? Почему? — девчушка сразу разулыбалась. На сердце у парня потеплело. Ради такой улыбки можно и в девчачьи игры поиграть. Лишь бы она вот так вот всегда улыбалась ему.
— Не знаю. Мне кажется оно каким-то мужественным что ли. К тому же лев — царь зверей. Хочу, чтобы мой сын был таким же сильным и важным.
Маша рассмеялась. Это было так похоже на её Павлика. Либо всё, либо ничего. Даже имя царское.
— Ты знаешь, а мне нравится…
За окном разноперый танец белоснежных пушинок изредка прерывался взрывом петард и смехом подростков. А парочка так и продолжала стоять тесно прижавшись друг к другу. В эту волшебную новогоднюю ночь Мария представляла, как станет женой Павла, а затем и матерью его детей. И они конечно всю жизнь будут счастливы. Парень просто наслаждался моментом, не думая ни о чем. Лишь свет луны был свидетелем этого союза двух влюбленных сердец.
Настоящее время.
Мужчина смотрел в иллюминатор самолета и улыбался, вспоминая события давно минувших дней. Их первый и последний Новый год с Машей. Значит она запомнила…
— Кравцов, ты чего там размечтался. Сидишь, улыбаешься.
Мужчина развернулся к своей болтливой соседке.
— У меня есть сын. Разве это не повод для радости? А ты чего такая кислая?
— Готовлюсь к расстрелу.
— Не понял.
— А что тут непонятного? Меня Машка убьет, когда увидит тебя на выписке.
— Я за тебя заступлюсь.
— Ты что Машку не знаешь? Не поможет. К тому же с чего ты решил, что она тебя с распростертыми объятиями примет? Скорее всего, мой милый друг, первого убить она захочет именно тебя, а потом уж достанется мне.
— Ладно, Катьк, прорвемся.
— Действительно. Девушка, — позвала Катерина стюардессу, — принесите бокал шампанского. Помирать, так с музыкой.
***
Мужчина стоял с шикарной корзиной нежных цветов эустомой и альстромерией. Катя замерла неподалеку, держа в одной руке огромную композицию в виде памперсов и мягкого мишку в другой. Мама Маруси, зашла в приемный покой роддома последней и, увидев Павла, застыла.
— Тёть Вер, идите сюда, — позвала женщину Катя.
Вера Ивановна подошла к Катерине и прошептала:
— Это что, Павлик?
— Да, тёть Вер. Приехал Маруську с сыном забирать. Как никак отец же.
— Катюнь, дочь же вроде рассказывать не хотела. Как так получилось? Передумала что ли?
— Это я рассказала.
Женщина охнула.
— Осуждаете?
— Нет, ты молодец. Всё правильно сделала. Ребенок должен знать своего отца. Всё-таки кровь родная. Машка настырная, зря артачиться.