Любовь бродяги
Шрифт:
— Я и не увиливаю. Ты же должен знать, что я чувствую твое присутствие, даже если тебя нет рядом.
— Тогда почему ты боишься моей любви?
— Я не боюсь. Но мое прошлое, кажется, вновь возвращается ко мне, угрожая разрушить мою жизнь. И это вряд ли будет тебе приятно.
— Я хлопочу не о приятности. Но меня беспокоит твое теперешнее состояние. И я не твой отец, который бросил тебя посреди улицы, а потому не оставлю тебя, что бы с тобой ни случилось.
— Это ты теперь так говоришь, — неуверенно произнесла она, с надеждой глядя ему в лицо.
— Черт возьми! — выругался он, слегка отступив в сторону. — На каком основании
— Я боюсь, — всхлипнула Пенелопа. Суровый взгляд Рэмзи пугал ее.
И он, поняв это, изменил выражение своего лица на более бесстрастное. О'Киф чувствовал, что в это мгновение решается их судьба, и приготовился терпеливо ждать той минуты, когда Пенни сама будет в состоянии рассказать ему о своих проблемах. Пристально глядя ей в глаза, он старался придать своему взгляду как можно больше нежности и любви, чтобы она почувствовала доверие и решилась на откровенность.
— Я принимала наркотики, — наконец выговорила Пенелопа, отвернувшись в сторону и глядя на туманную черту горизонта. — Это было тогда, когда я сбежала от Маргарет. Я была слишком упряма. И, как оказалось, себе во вред.
— Это похоже на тебя.
— Я жила на улице, скрываясь от полицейских. Если бы они меня арестовали, могла пострадать и Маргарет, Потому что ее опека надо мной была незаконна. — Нахлынувшие воспоминания заставили Пенни сесть на песок. — Я долго не возвращалась, не могла, мне мешала гордость и уверенность, что с любыми трудностями я могу справиться сама. — Взяв палочку, она принялась чертить что-то на песке. — Боже! Каких только закоулков и проходимцев я не перевидала за это время: пьяниц, спавших в грязи и отбросах, наркоманов, пожелтевших от героина, детей, ночующих на улице и ворующих продукты, чтобы не умереть с голоду. Я научилась ловко забираться в чужие карманы и воровать в магазинах. И даже порой заставляла своих друзей работать на меня.
Тряхнув головой, она смущенно потупилась, и ее длинные рыжие волосы рассыпались по плечам. Ей было стыдно, но надо было освободить душу от груза давивших воспоминаний.
— Обнаженной я позировала фотографу, — продолжала Пенелопа едва слышно, пугливо покосившись на Рэмзи. Но он молчал. И трудно было понять что-либо по выражению его лица. — Я делала это ради денег, чтобы купить проклятые наркотики. Позже, одумавшись, я украла фотопленку и уничтожила ее.
О'Киф слушал внимательно, стараясь не проронить ни слова. Он понимал, в каком состоянии она была сейчас, и не хотел пугать ее излишней суровостью. «Она принимала наркотики, потому что была одинока», — думал он, радуясь тому самообладанию, с которым Пенни рассказывала о своем прошлом. К тому же он сам когда-то баловался опиумом и знал, как трудно избавиться от этого соблазна.
— Рэмзи, что же ты молчишь? — вдруг воскликнула Пенни, нервно теребя в руках подобранную палочку.
Чувствуя, как бьется его сердце, он ласково погладил ее по голове и спросил:
— Это было в то время, когда ты встретила Энтони?
— Да, — кивнула она, всхлипнув. — За несколько месяцев до встречи. Он меня просто спас. Я старалась освободиться от дурной привычки. И хотела, чтоб никто не знал о моем прошлом.
— Прошедшие годы не должны омрачать твое настоящее, — сказал О'Киф. — Если ты мне напомнишь, то я как-нибудь расскажу тебе, что мне
— Я не ищу оправданий, а хочу, чтоб ты понял меня. Я тогда была не в себе, совсем потеряла голову. И теперь уже ничего нельзя изменить. Оттого-то так тяжело, когда прошлое вновь всплывает перед тобой.
— Детям свойственно ошибаться, на ошибках они учатся.
— Когда я в первый раз попробовала кокаин, то перестала быть ребенком, — печально улыбнулась Пенни, не сводя глаз с его лица. — А в том пакете, который украла Тесс, были старые негативы и фотографии. — Эта новость не удивила его. Похоже, он уже догадался об этом. — Но есть кое-что и похуже. — Она сделала паузу и облизала пересохшие губы. — Сегодня по почте я получила копию этих фотографий. Не знаю точно, кто их послал, но отправитель угрожает передать имеющиеся у них материалы в газету, если я не верну драгоценные камни.
— Мне казалось, что ты не очень беспокоишься об общественном мнении, — сказал Рэмзи, недовольный тем, что она сразу же не сообщила ему о полученном послании.
— Да, но карьера одно время была для меня едва ли не единственной целью в жизни. Правда, я никогда не хотела быть особенно знаменитой. А ремесло артистки давалось мне легко. И я не думала, что мое увлечение привлечет ко мне такое широкое внимание публики. Когда это случилось, я скорее испугалась, чем обрадовалась. Тем более что с тех пор поклонники стали преследовать меня повсюду, сочинять про меня небылицы. И лишь деньги помогали сдерживать их назойливое внимание, — Она печально вздохнула и умоляюще посмотрела ему в лицо. — Ах, Рэмзи, я так много напутала в своей жизни, что теперь и не знаю, как во всем этом разобраться.
— У тебя есть один выход, — тихо проговорил О'Киф, утерев скатившуюся по ее щеке слезинку, — рассказать обо всем самой до того, как это сделают другие.
Она испуганно посмотрела на него, и он, сохраняя совершенное спокойствие, выдержал этот взгляд.
— Послушай, что я тебе скажу, — продолжал он. — Когда все узнают об этом из твоих уст, тебе станет значительно легче. От смущения еще никто не умирал, не умрешь и ты, А твои враги лишатся своего оружия.
— Как это страшно! — пробормотала Пенни после продолжительного молчания, прижимаясь к его груди. — А ты не оставишь меня?
— Никогда. — Он решительно тряхнул головой, нежно проведя ладонью по ее плечу. — Я сделаю все, чтобы остаться с тобой. Наши сердца давно уже бьются в унисон, твоя боль стала и моей болью.
— Спасибо, Рэмзи, — прошептала она, чувствуя, как на глаза навертываются слезы.
— Ты можешь смело открывать передо мной свое сердце. Теперь уже ничто не разделяет нас. Мы предназначены друг другу судьбой. — Он крепко обнял ее и ласково погладил по голове. — Ради тебя я прошел сквозь столетия. Чтобы найти тебя, оставил свой мир и друзей. И теперь не мыслю своей жизни отдельно от твоей. Я люблю тебя и буду любить вечно.
— Но мы не можем любить друг друга, — вдруг сказала она.
— Не спеши произносить слова, — с трудом проговорил О'Киф, стараясь справиться с охватившей его дрожью. — Подожди, пока их за тебя скажет сердце.
— Я не спешу. Мне нечего скрывать от тебя. И я люблю тебя всем сердцем.
Он облегченно вздохнул и радостно улыбнулся. И Пенни поняла, как сильно он боялся, что она откажет ему.
— Я люблю тебя, — повторила она.
— Еще, — попросил он, осыпая ее поцелуями.
— Люблю.