Любовь бродяги

Фетцер Эми

— Этого у тебя не отнять, — засмеялся О'Киф и кивком предложил стоящему рядом Ноуэлю выйти в коридор. Когда они остались с сыщиком наедине, он негромко произнес, продолжая прерванный появлением Маргарет разговор:

— Думаю, я поторопился, отказавшись от твоих услуг.

— Согласен, — кивнул Вокер. — Нужно попытаться по письму выйти на след его отправителя. И тогда у нас будут кое-какие доказательства.

Сказав это, Ноуэл вышел переговорить со своими людьми. А Рэмзи поспешил к лестнице, ведущей в подвал. Спускаясь вниз, он недоумевал, почему Мэгги живет здесь, но, увидев

комнату, вполне одобрил ее выбор. Тут было гораздо уютнее, чем он предполагал: белые стены, пушистый зеленый ковер, несколько экзотических растений в кадках. Небольшая дверь слева вела в спальню, а аккуратно обставленная площадка под лестницей представляла собой довольно изящную, опрятную гостиную экономки.

Посреди комнаты О'Киф увидел стоящего с опущенными руками Хэнка. Он показался ему чем-то встревоженным, и, чтобы подбодрить шофера, Рэмзи приветливо окликнул его по имени. Хэнк обернулся и уныло посмотрел на вошедшего.

— Где письмо? — спросил О'Киф. И шофер протянул ему небольшой распечатанный конверт: «Корал-Ки-парк. Птичий заповедник. В час дня».

— В почтовый ящик его мог бросить кто угодно, — пояснил Хэнк. — И мы вряд ли найдем на письме нужные нам отпечатки пальцев.

Подняв глаза, О'Киф увидел несколько фотографий, оправленных в тонкие металлические рамочки и стоявших в ряд на полке.

— Это Пенелопа? — спросил он.

— Да, — ответил шофер. — Здесь ей около пяти лет.

Рэмзи подивился сосредоточенному выражению лица маленькой девочки, запечатленной на снимках, словно сквозь внешний облик ребенка проглядывали черты вполне взрослого, знающего цену жизни человека. Что-то неприступное, даже мятежное светилось в ее глазах. Ни тени улыбки на губах, ни легкого проблеска детской наивности в серьезном, пристальном взгляде.

— Счастливым ее детство назвать нельзя, — рассказывал между тем Хэнк. — Вначале я даже не знал ее имени. А она совсем не разговаривала. Выглядела жалко: кожа да кости. Единственной вещью, которой она дорожила, был медальон. Нашла же ее Маргарет в овощной тележке за магазином, где она спала. И возможно, с тех пор ей снятся кошмары.

Рэмзи потрясло услышанное. Он ничего не знал о прошлом Пенелопы.

— Маргарет вернула было ее в детский дом, — продолжал рассказывать Хэнк, — но она вновь сбежала оттуда. Мы пытались показывать ее докторам, но девочка сопротивлялась. И первыми словами, которые мы услышали от нее, были: «Не позволяй им бить меня». С тех пор Маргарет больше не отводила ее в приют.

— А давно она с Мэгги?

— Уже много лет. — Шофер печально покачал головой. — Позже появилась Тесс. Пришла без приглашения. Правда, характер у нее был веселый — само добродушие и шутливость.

— А кто на этой фотографии? — указал О'Киф па другой снимок, стоящий на полке.

— Участницы университетского женского клуба.

— А это Слоун?

— Да. Она.

— Пенелопа выглядит постарше.

— Пенни значительно отстала, когда училась в школе. Потому и поступила в университет более взрослой, чем Слоун. И та все время напоминала ей об этом. — Хэнк неприязненно поморщился. — Честно говоря, не люблю Ротмеров. Особенно эту девицу — дерзка, злопамятна. В общем, неприятное

существо.

— Ты ее видел?

— Да. Еще когда Пенелопа училась в колледже. Особенно это злобное существо досаждало Тесс. А ведь девочки никогда ничего плохого не сделали Слоун. Она не любила их просто потому, что считала недостойными выходцами из бедных семей. Но чем больше она злобствовала, тем больше Пенни и Тесс дорожили друг другом.

— Я заметил это.

— Тесс была чемпионкой. — Хэнк показал ему обложку журнала «Мир гимнастики». — А Пенни стала знаменитой артисткой.

«С какой гордостью он говорит о ней», — подумал Рэмзи, осматривая комнату. На всех полках, столах и даже стенах были разложены и развешены фотографии Пенелопы, вырезки из газет и журналов, посвященные ей. Раскрытая книга, лежащая на столе, привлекла его внимание. Но не успел он прочитать и нескольких строк, как Хэнк торопливо захлопнул ее, настороженно взглянув на О'Кифа.

— Все, что Маргарет делает, она делает ради Пенелопы, — попытался оправдать свою подругу шофер.

— А ложь?

Хэнк замер на месте, готовый отразить любое нападение. Но Рэмзи уже пожалел о том, что сказал.

— Иди к своей подруге, — извиняющимся тоном произнес он. — Она нуждается в твоей помощи.

Шофер повернулся, чтобы уйти, но в дверях столкнулся с Пенни.

— Мэгги зовет тебя, — сказала она, и он поспешил наверх. — А ты все что-то разыскиваешь? — обратилась она к О'Кифу.

— Нет. Всего лишь слушаю то, что мне рассказывают. А ты, похоже, подслушиваешь.

— Трудно удержаться от греха, когда знаешь, что поблизости разбирают твое прошлое.

— Что бы ни случилось в те годы, в этом нет твоей вины.

— Тогда я была маленькой испуганной девочкой, которой некуда податься.

— Да, но с тех пор ты поднялась очень высоко. — Он кивнул на обложку одного из журналов.

— Я не нуждаюсь в твоем одобрении, — пожала она плечами. — К тому же я плохо помню то время, когда повстречалась с Маргарет. Так что сразу говорю тебе: напрасно будет спрашивать меня об этом.

— Твое прошлое интересует меня только потому, что оно еще имеет над тобой какую-то власть. Я не собираюсь кому бы то ни было о нем рассказывать.

— Я знаю, — смягчилась Пенелопа. — Но я все так же не могу понять родителей, которые бросают своего ребенка.

— Ты уверена, что тебя бросили?

— Да. Я это чувствую. Ощущение потери связано для меня с запахом какого-то фрукта. Но оно проходит, прежде чем я успеваю угадать — какого именно.

— А что-нибудь еще ты помнишь?

— Только темноту и голос, отказывающий мне в возвращении.

— А я, — задумчиво проговорил Рэмзи, — часто представляю себе, что бы думал обо мне мой сын.

— Твой сын? — удивленно переспросила Пенелопа.

— Я встретился с его матерью совершенно случайно и не думал, что увижу когда-нибудь еще. Но однажды мне сказали, что она родила ребенка. Я вернулся из плавания и поспешил к ней, но успел лишь на ее похороны.

— А сын?

— Он умер на моих руках.

Лицо О'Кифа исказилось, и Пенни, подойдя к нему, ласково обняла за плечи. Он прижался губами к ее волосам и тихо продолжал: