Люблю мой 'Смит-Вессон'
Шрифт:
– И что же я сделал? – поинтересовался Злыдень, заставляя Малька произнести это вслух.
– Убил моего папу! Ведь так? Отвечай, сволочь!
– Нет.
– Лживый гад.
– Я и пальцем твоего отца не трогал. Пытался, но не мог к нему подобраться. Его убил кто-то из его окружения.
– Я знаю, это был... – Маленький Мальк попытался произнести "ты", но так нервничал, что слово мутировало в жутковатое рыгание.
– Твоего старика убил Шеф. Это известно всем в Манчестере, кроме тебя.
– Скотина! – Маленький Мальк бросился на Злыдня
Злыдень не стал давать сдачи, просто отмахивался от рук Малька, пока тот не устал.
– Шеф любит поджигать людей. Вот что он сделал с твоим отцом.
– Нет, он этого не делал! Не делал! – Возглас прозвучал почти как мольба.
– Даю тебе честное слово, нет, клянусь, что я говорю правду.
– Вон! Убирайся из моего дома!
Злыдень расстегнул плащ и достал из-за пояса пистолет с очень длинным стволом.
– У меня семья есть, – вырвалось у Маленького Малька.
– Знаю, – отозвался Злыдень.
Открыв магазин, он показал Маленькому Мальку толстые блестящие патроны, а после протянул пушку ему.
– Это еще зачем?
– Вверяю свою жизнь в твои руки. Вот насколько я тебе доверяю. А если ты сам не можешь мне доверять, просто спусти курок.
Маленький Мальк всем сердцем собирался это сделать. Непременно собирался. Дрожащей рукой он поднял по-ковбойски крутую пушку, прицелился в сердце Злыдню и уже изготовился выстрелить, но тут подумал, как будут скучать по нему жена и дочки, когда он окажется за решеткой. Затем поймал себя на мысли, а пойдет ли Шеф когда-нибудь на такой риск, какому подвергает себя сейчас Злыдень. Ответ пришел к Маленькому Мальку еще до того, как он успел сформулировать этот вопрос.
А после Маленький Мальк вспомнил, как смотрели на него люди Шефа, как выражение на их лицах колебалось между презрением и жалостью. Он вообразил себе, как кричал, сгорая заживо, отец. Опустив пистолет, Маленький Мальк заплакал.
Злыдень подставил ему плечо, обнимая, пока он рыдал.
– Мне конец! – подвывал Маленький Мальк. – Все кончено!
– Послушай, – сказал ему Злыдень. – Ты станешь править этим городом. Как твой отец до тебя.
Когда рыдания стихли, Злыдень протянул Мальку бумажное полотенце. Маленький Мальк высморкался.
– Ты серьезно? Ты правда видишь во мне главаря?
– Это твое предназначение, – сказал Злыдень.
Раз в месяц люди Шефа обходили бары и рестораны Манчестера, собирая "дары доброй воли". "Дарами доброй воли" они называли регулярные выплаты, которые получали с заведений в центре города. Как правило, их владельцы проявляли добрую волю, зная, что в противном случае попадут в больницу от понесенного преступного ущерба и будут там умирать от преступного небрежения.
Обычно обходилось без насилия. "Пономарчики" держались подальше от Мосс-сайда и Чайна-тауна, предоставляя негров и китайцев собственным эксплуататорам. Остальной Манчестер принадлежал им.
Шеф не любил называть это вымогательством, предпочитая рассматривать такой бизнес как законное
А вот его люди считали сбор "даров" унизительной работенкой. В обмен на крошечную скидку хозяев многих заведений удалось уговорить вносить свой вклад прямым дебетом. Таким образом ежемесячные взносы шли на банковский счет "Пономарчиков" и можно было обойтись без неприятных личных контактов. Но всегда оставались ископаемые вроде Папаши Чизмена, у которых не было счета в банке и которые всегда имели дело только с наличностью.
В этом месяце настал черед Чистюли.
Настроение у последнего было далеко не солнечное. Он ведь пошел в гангстеры ради крутых дел, и собирать ренту с нищих и стариков в глупых париках не входило в его представления о веселом времяпрепровождении. К тому же светило гребаное солнце, его гребаные яйца чесались, и золотой зуб, который ему недавно вставили, начинал, мать его, болеть.
Поэтому, войдя в заведение Папаши и обнаружив за стойкой лишь какого-то ниггера, Чистюля совсем не обрадовался. Ниггер показался ему смутно знакомым. И вел себя знакомо: попивал холодное пиво и делал вид, будто он тут хозяин.
– Привет, шимпанзе. А где хренов смотритель зоопарка?
– В загоне для слонов. Кормит твою жену, – дружелюбно ответил ниггер.
Чистюлю это резануло. Обезьянам не полагается отпускать шутки смешнее, чем у белых людей. Это противоречит законам природы.
– А люди здесь какие-нибудь есть? – спросил он.
Нахальный ниггер только улыбнулся.
– Где Папаша?
– Он оставил главным меня.
– Тогда гони деньги и я, возможно, тебя не трону.
– Ну, тут есть небольшое затруднение, – сказал ниггер. Все еще бесконечно спокойно. Все еще бесконечно вежливо. – Мистер Чизмен недоволен услугами, которые ему оказывают. Поэтому нашел другого поставщика.
– По нему могила плачет!
– Это его право клиента. У нас же свободный рынок. Если человек платит за крышу, он имеет право на защиту. Мистера Чизмена сильно избили известные вам люди, а ваши ребята и пальцем не пошевелили.
– И что с того, мать твою?
– А еще ваш босс дал благословение моему боссу. Он сказал Маленькому Мальку, мол, валяй, создавай свою организацию, если найдешь кого-то, кто тебя поддержит.
– Даже если бы он нашел, ты-то тут при чем? – возмутился Чистюля. – Ты ниггер. Ниггеры заправляют в Мосс-сайде, и делу конец.
– Ага. Но я – ниггер будущего. Я работаю с белыми.
– Тогда ты просто гребаный Дядя Том. – Тут Чистюля вдруг вспомнил, где видел этого типа раньше. – Эй, а я тебя знаю! Видел в клубе Маленького Малька. – Он издевательски расхохотался. – Ты же на дверях там работаешь, порожек хренов. Ха! Так и знал, что я тебя где-то видел.