Любить не обязательно
Шрифт:
— Я не о том. Почему вы терпите мои выходки?
Жюли пожала плечами, не желая называть истинную причину.
— Вы делаете это, потому что Ференц попросил вас. — Адам снова ощутил приступ гнева, но на этот раз злился он на брата. — Только ради Ференца, так?
— Да. — Жюли не отвела глаз. Пальцы стиснули ее запястье железной хваткой, и она с вызовом добавила: — Ради него я брошу вызов кому угодно. Даже вам!
— Touche, — усмехнулся он, по привычке используя фехтовальный термин, означающий: удар попал в цель.
Адам привык, что самые разные люди
— Простите меня.
Он провел большим пальцем по покрасневшему месту. Под тонкой кожей обозначились бледно-голубые прожилки вен, и Адам подивился тому, что руки, столь нежные, могут исполнять такую тяжкую работу.
— Все в порядке! — Жюли отняла руку. Хотя сама она не отдавала себе в этом отчета, прикосновения Адама не оставили ее равнодушной. — Мне совсем не больно.
Адам окинул ее долгим взглядом, втайне удивляясь ласковому теплу, волной нахлынувшему на него.
— Сомневаюсь.
— Мне давно пора заняться делом, — отозвалась Жюли, намеренно пропустив мимо ушей последнее слово. — Вы не единственный пациент на моем попечении.
Ловко и уверенно она принялась разматывать бинты. Как всегда, прикосновения Жюли несли с собою умиротворяющее спокойствие. Из детского упрямства Адам попытался оказать сопротивление благостной силе, и, как всегда, потерпел неудачу.
3
Итак, установилось некое подобие вооруженного перемирия, думала Жюли, открывая окно. Свежий, морозный воздух, казалось, нес с собою первое дыхание весны, хотя Рождество минуло совсем недавно. Адам Батьяни редко упускал случай уколоть ее, но все его «шпильки» носили исключительно личный характер. Адам больше не видел в ней заклятого врага. До настоящей войны дело не доходило.
Но перепалки то и дело возникали. Жюли вспомнила, как Адам проклинал ее на все лады, когда впервые встал на ноги и принялся заново учиться ходить, сначала передвигаясь вместе со стулом, затем на костылях, потом с двумя тростями. А она дразнила его, выводила из терпения, смеялась над ним, зная, что, если он станет злиться на нее, то забудет о физической боли. Похоже, сегодня предстояла очередная битва.
Накануне Жюли украдкой наблюдала, как ее подопечный попытался спуститься по лестнице в сад… и не смог. Во взгляде юноши читались бессильное бешенство и отвращение к самому себе. Пора сделать следующий шаг.
Подметив лукавую улыбку медсестры, Адам подозрительно нахмурился.
— Судя по вашему виду, — недовольно проворчал он, — могу предположить, что вы изобрели для меня новую пытку.
— Ваши способности к дедуктивному мышлению делают вам честь, — ехидно отозвалась Жюли, бесцеремонно стягивая одеяло с его колен. — Но сегодня вы не совсем точны.
Многострадальный пациент подозрительно сощурился:
— То есть?
— Сегодня вас ждут две
— Мне нужны обе трости, черт подери, и вы это знаете!
На лбу больного выступила испарина при одной мысли о лестнице. Жюли об этом конечно же и не подозревает, но не далее как вчера он стоял на верхней площадке. Одна ступенька, одна-единственная ступенька — вот и все, что ему удалось преодолеть, прежде чем голова закружилась, ноги обмякли, а земля стремительно понеслась ему навстречу.
— Я не могу…
Жюли покачала головой.
— Одно из трех, мой дорогой граф. — Она нервно затеребила край передника, заставляя себя произнести жестокие слова. — Либо вы слишком ленивы, либо слишком малодушны, либо просто боитесь… Уверена, если вы захотите, то сможете!
Вынужденная прибегнуть к резкости, чтобы раззадорить Адама, Жюли не без удовлетворения отметила, как глаза юноши вспыхнули гневом, обретая стальной оттенок. Она вручила ему трость и отступила на шаг, давая возможность подняться.
— Отлично. — Негодующий взгляд в ее сторону не произвел на Жюли должного впечатления. — Теперь зажмурьтесь и сделайте несколько глубоких вздохов.
Адам повиновался, а она тем временем встала ближе и положила одну ладонь ему на поясницу, а другой накрыла пальцы, сжавшие трость. В свою очередь закрыв глаза, Жюли представила его сильным, твердо стоящим на ногах.
Адам ощутил, как по телу разливается расслабляющее спокойствие: боль поутихла. Возможно, от физических мук так и не удастся избавиться до конца, объяснял Ференц. Повреждено слишком много нервов и мускулов. Но в один прекрасный день он снова сможет передвигаться самостоятельно. Чего же лучше?
Жюли почувствовала, как побелевшие пальцы ровнее легли на набалдашник трости.
— А теперь мы пройдемся, — тихо сказала она и шагнула вперед.
Адам не пошевелился, и она вопросительно оглянулась.
— Как вам это удается? — В глазах его уже не было раздражения, цвет их смягчился до оттенка туманного утра.
Жюли молча покачала головой. Адам коснулся ладонью ее щеки, прежде чем вспомнил, что не имеет на это права. Он любит Илону. Он не должен прикасаться к другой женщине, пока Илона не отомщена. Рука его бессильно упала.
— Я проклинаю вас. Я ненавижу вас, — проговорил Адам беззлобно. — Но вот вы касаетесь меня, и я чувствую… — Не в состоянии подыскать нужное слово, он покачал головой. — Словно наркотик, но только не притупляющий чувства, а напротив, воскрешающий.
Жюли пожала плечами: всякий раз упоминание о даре смущало и тревожило ее. Она сама не понимала происходящего, не могла описать его словами, а когда задумывалась о своих способностях всерьез, то казалась самой себе некой природной аномалией, чем-то вроде уродца в цирковом шоу. Родители нежно любили дочь, но ее дар пугал и озадачивал даже их.