Любит, не любит…
Шрифт:
Эдвин пытался заглянуть ей в лицо.
— Все в порядке?
— Да. — Аманда прикладывала большие усилия, чтобы справиться с собой.
Он кивнул, изучающе глядя на нее.
— Я пойду, разберу вещи. Поговорим позже.
За ужином она чувствовала, что он все время смотрит на нее, хотя они сидели за разными столами. После он подошел к ней и сказал:
— Мы можем побеседовать?
— Ты разве не устал?
— Нет.
— Я держала тебя в курсе всего, что происходило в колледже во время твоего отсутствия.
—
Аманда пожала плечами.
— Хорошо, через полчаса у меня в кабинете.
— Может быть, прогуляемся?
Она закусила губу.
— Нет. Давай встретимся в гостиной. Он появился с бутылкой шампанского.
— Хочешь отпраздновать возвращение? — спросила Аманда, ведя его в комнату. Настроение у нее было отнюдь не праздничное, но, возможно, выпить не помешало бы. Это поможет сбросить напряжение.
Пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце, она достала из буфета два бокала и принесла в гостиную.
Эдвин налил игристое вино и несколько приподнято произнес:
— За здоровье!
— За здоровье, — согласилась она и сделала маленький глоток.
— Знаешь, я нашел замечательного специалиста в области киноиндустрии, который согласен вести курс кинопроизводства. Очень опытный, работает на самых известных студиях и проводит курсы на всем североамериканском континенте.
— Но ты же знаешь, Николас не одобрил бы…
Эдвин подался вперед.
— Даже он любил привносить новое, вводить экспериментальные курсы. Ладно, согласен, насчет киноискусства Максфилд имел стойкое предубеждение. Но разве он считал, что среди одаренных детей представляют ценность только те, кто обладает абсолютным слухом и может сочинять сонаты? Если так, то это очень узкий подход, перекрывающий пути к развитию других талантов!
— Но приглашать специалистов из Канады нам не по карману.
— Я заплачу.
Аманда закусила губу, не зная, какие еще аргументы привести. Он был прав, Николас действительно весьма холодно относился к кино, не считая его искусством.
— Ладно, — сказала она виновато. — Надо попробовать. Ученики это начинание поддержат.
Они обсуждали и другие планы на следующий год, и через час или около того Аманда заметила, что шампанского в бутылке значительно поубавилось. За это время оба они незаметно для себя переместились на софу.
— Мы закончили с делами? — спросил он, усаживаясь поглубже.
— Думаю, да. — Она пригубила бокал, чувствуя приятное опьянение.
Некоторое время оба провели в молчании, и Аманда все больше погружалась в это чувство.
— Неважно выглядишь, — заметил он. — Работаешь и совсем не отдыхаешь.
Ей тоже было в чем упрекнуть его. Она вдруг вспомнила о женском голосе, раздававшемся где-то в глубине его номера во время телефонного разговора.
Увидев перемену в лице, Эдвин спросил:
— Что такое?
—
Он вопросительно поднял бровь, но решил не развивать тему. Минуту спустя он спросил:
— Как ты в последнее время?
— Я? Да хорошо.
— Все еще одна?
Тогда, на пляже, она разоткровенничалась, сказав, что ей трудно быть одной.
— Справлюсь.
Его колющий взгляд несколько смягчился, он осушил бокал.
— Мне тоже не хватает Ника. Хоть я и не видел его столько лет, это ничего не меняет. Такие люди, как он, оставляют после себя огромную прореху.
Аманда грустно улыбнулась. Эдвин поднялся и поставил пустой бокал на стол. Она тоже вскочила, чтобы проводить его, и они случайно столкнулись. Эдвин стал медленно склоняться к ней, и она почувствовала, что должна немедленно прекратить это, но даже не шевельнулась.
От прикосновения его губ она испытала шок. Его рука тем временем коснулась ее затылка, а другой он обнял ее за талию и прижал к себе.
Этот поцелуй был гремучей смесью страсти, отчуждения и нежного познания друг друга. Наконец он оторвал от нее свои жадные губы и заглянул в ее глаза.
Аманда опустила веки, распрямилась и высвободилась из его объятий. Но прежде он успел что-то шепнуть ей — она даже не разобрала, что именно, — и ушел. А молодая женщина так и осталась стоять, уставившись в одну точку.
Прикасаясь пальцами к дрожащим губам, Аманда все еще чувствовала его вкус, нежность его губ.
Утром ей пришлось принять ледяной душ, чтобы избавиться от эротических мечтаний, которые мучили ее всю ночь. Она пыталась внушить себе, что это было умопомешательство, но сердце твердило ей, что она жаждет повторения.
Дух ее покойного мужа еще витал в стенах дома, а она уже целовала другого. И кого? Эдвина!
В те несколько мгновений пустота в ее теле заполнилась теплом его прикосновений, вкусом его губ, нежной силой его рук. Она чувствовала себя в безопасности. Она чувствовала себя… любимой!
Нет, это просто иллюзия, порожденная одиночеством и подстегнутая алкоголем. Эдвин слишком далек от столь высоких чувств. Он только начал проявлять признаки зарождающегося доверия, но ведь до этого все время ненавидел ее! Да и ей было нелегко влюбиться в кого-то — слишком мало времени прошло со смерти Николаса.
Она опаздывала на завтрак и, решая, идти ей или нет, все же сделала выбор не в пользу трусости. Это только отложит выяснение отношений. Нельзя же вечно избегать Эдвина.
Его столик стоял далеко и он не видел, когда она вошла. Но как только она села, то почувствовала его внимание. Он не забыл прошлую ночь.
Позже Эдвин, постучавшись, вошел в ее кабинет. Аманда точно знала, кто пожаловал, поэтому не оторвала глаз от конверта, который вскрывала, и не поднимала взгляда до тех пор, пока он не подошел к столу.