Любимый плут
Шрифт:
Миссис Шайрс уставилась на него сквозь очки в оправе янтарного цвета.
– Вы не запугаете меня, сэр. Я встречала людей и похуже вас, но пока цела.
Джек Ронси выпятил грудь-бочонок.
– Прошу прощения, мэм. Хуже меня вы не встречали. Я здесь хуже всех, – гордо заявил он, презрительно сплюнув в морду каменного льва.
Питер с ревом напал на него.
Джек быстро, как пантера, отступил в сторону. Его нога взлетела в воздух и ловко подсекла дворецкого. Питер растянулся на тротуаре. Джек отскочил подальше,
Когда Джек пнул поверженного в грудь, миссис Шайрс пронзительно закричала. Дворецкий рухнул, его голова ударилась о ступеньку.
– Питер! – миссис Шайрс бегом сбежала по ступенькам и подняла голову своего дворецкого. Кровь потекла по ее пальцам и закапала на тротуар. В шоке и ярости она подняла взгляд на Джека. – Кто вы такой? Почему вы это сделали?
Он приподнял перед ней шляпу:
– Просто скажите вашей пташке, чтобы она оставила это дело в покое.
– Уверяю вас, мы так не поступим, – глаза старой женщины блеснули гневом.
Джек рассмеялся.
– Лучше сделайте, что я сказал, бабуся, или вы еще наплачетесь.
Пригрозив ей, он удалился развязной походкой.
– Конечно, это не совсем то, к чему ты привыкла, – пробормотал Джоко.
Мария выжимала тряпку над бадьей холодной воды.
– Чем дольше я остаюсь с тобой, тем больше нового я узнаю. Ты знаешь способы расширить кругозор женщины.
– Я не собирался расширять его. В этой части Уайтчапела нет ничего, о чем следует знать леди.
– Леди нужно знать больше, чем они знали до сих пор. Девятнадцатый век на исходе. Скоро мы добьемся права голоса.
Она стала бережно вытирать с его волос засохшую кровь. Рана была неглубокой – скорее ссадина, чем порез, требующий наложения швов.
– Как твоя рука?
– Болит, – признался он, зажмурившись. – Дьявольски. Но я почти уверен, что она не сломана.
– А ребра?
– По-моему, они треснули. Но это ничего, с ними такое уже случалось, – Джоко сделал осторожный вдох, проверяя грудную клетку, и застонал. – Проклятые педики, – не успев подумать, ругнулся он и тут же открыл глаза, чтобы посмотреть, как эти слова подействовали на Марию.
– Да, они такие, – она усмехнулась и подмигнула ему.
Джоко закрыл глаза и расслабился, пока Мария обмывала его лицо и шею. Она опустила его правую руку в миску. Он стиснул зубы, когда холодная вода затекла в ссадины на костяшках его пальцев.
– Наверное, ты хорошо им всыпал, – сказала Мария, разглядывая ссадины.
– Я очень старался, – криво усмехнулся он. Она вытерла правую руку Джоко, а затем стала тряпочкой обмывать его поврежденную левую. Его лицо побледнело.
– А почему ты хочешь голосовать? – спросил он натянутым голосом.
Мария
– Потому что это наше право.
– Это не приносит денег, – пожал он плечами.
– Косвенно это влияет. Но это не самое важное. Главное, мы сможем сказать, как должны пойти дела.
– Зачем? Я никогда в жизни не голосовал. Дела идут сами собой.
– Ты мужчина. Тебе повезло, потому что другие мужчины решают, как для них будет лучше, и голосуют соответственно. Они никогда не голосуют себе во вред – они голосуют преимущественно за то, от чего будет удобнее и им, и тебе.
Джоко многозначительно оглядел себя.
– Мне не так уж и удобно.
– Тогда голосуй, чтобы изменить это, – подсказала Мария.
– О, само собой. Я поставлю галочку на клочке бумаги и превращусь в этого чертова промышленника.
Она пожала плечами:
– Ты можешь проголосовать за человека, который пообещает провести в Уайтчапел воду и поставить здесь газовые фонари на углах.
Джоко захлопал на нее глазами. Его лицо приняло задумчивое выражение, сменившееся презрительной усмешкой.
– И кто это сделает?
– Ты можешь найти кого-нибудь, или отправиться в парламент и попытаться сделать это самому. Ты – мужчина.
– Ты чокнутая, – фыркнул Джоко. – Знаешь ли ты это? Я еще не слышал, чтобы кто-то рассуждал так же, как ты.
– Я печатаю все письма миссис Шайрс, – она встала с колен. На грубо сделанной полке над столиком стояла керосинка. Мария проверила ее бачок. К счастью, там еще оставалось немного топлива. Мария оглянулась в поисках спичек.
– Ты – мужчина, а видишь, сколько всего тебе нужно? Подумай о том, насколько больше нужд у женщины.
– Считается, что о женских нуждах заботятся мужчины, – заявил Джоко.
Мария бросила на него взгляд и сказала:
– Женщинам нужно голосовать, чтобы защитить себя от ущерба. Мужчины закрывают глаза на такие вещи, как похищение. Ты можешь себе представить? Рабство в центре Лондона в конце девятнадцатого столетия! А мужчины в правительстве с преступной халатностью покрывают его. Почему? Потому что они делают на этом деньги. Я уверена, что речь здесь идет о тысячах и тысячах фунтов.
– Как ты это вычислила? – нахмурился Джоко.
– Это нетрудно. Взгляни на тех женщин, с которыми ты разговаривал вчера. Одежда на них прекрасная – они, наверное, получают немало. А дома? Их фасады роскошнее дома миссис Шайрс. А экипажи, которые подкатывают к этому… как называется это последнее место, где мы были?
– «Лордс Дрим». Мария закатила глаза:
– Некоторые лорды побогаче, наверное, частенько любят поразвлечься. Представляю, сколько денег попадает в такие заведения – и хотелось бы мне знать, кто их получает. Девочки? Конечно, нет – не всем же везет так, как твоей знакомой из…