Любимый (м)учитель
Шрифт:
— Ты вся в целом — нездоровая фигня, — рассмеялся Ростов и встал с лавочки. — Но Лера права, если ты знаешь, что хочешь его и дело не в твоих загонах и прочем — потерпи, он вернётся.
— Я знаю, — шепнула Роня в ответ.
И прежде чем присоединиться к Ростовым, ещё немного посидела у тлеющих углей, в надежде, что он вернётся прямо сейчас. Не вернулся.
Но уверенность никуда не делась. Веронике казалось, что всё это несерьёзные, глупые шутки, а она сама попала в параллельный мир из которого скоро выберется.
День
Перегородка на месте, соседский балкон тоже, двери в комнаты закрыты, увы.
Он никогда так не делал.
Она этого совсем не ожидала.
Он ушёл. Совсем.
А от тишины спасти должны мюзиклы, но не хочется. Самое лучшее — лечь спать. Сон — время пока за тебя всё делает воображение и минус часы ожидания.
И Вероника спала, долго-долго, до тошноты. Пока не заболела голова, пока незатекли спина и шея. И пусть каждый сон был об одном и том же, она не хотела из них выбираться.
Проснувшись под вечер достала конспекты и учебник по истории и села за стол, чтобы уже начать готвиться, но в голову не шло ничего. И никакая пощёчина не помогала.
было попросту жизненно необходимо собраться с силами и сделать это, иначе — никак.
День второй
Его нет и собака не стучит ногтями по паркету. Тишина, нет привычного бытового шума. Ничего, пустота, вакуум. И понедельник отвратителен, потому что забит профильными предметами, зато есть танцы.
Раньше по понедельникам его можно было увидеть в концертном зале. Как бы случайно он появлялся и стоял в тени, будто бы никто не заметит, но как его не заметить?
Потому репетиция, а потом и несколько часов в одиночестве с музыкой, но он не пришёл.
Лев
Ты в норме?
Да, конечно.
Как себя чувствуешь?
Нормально, спасибо.
Если хочешь, можем выпить кофе?
Спасибо, ты хороший, правда.
Это “да”?
Это “без разницы”. Если ты хочешь
пить кофе с безучастным телом — валяй.
Они со Львом перешли на “ты” пока ехали в воскресенье утром с дачи. он просто завёл этот разговор и спросил можно ли, а она пожала плечами и сказала “можно”. Говорить кому-то “вы” Веронике больше не хотелось, тем более Льву, будто Егор забрал это себе.
Потому она побрела пить кофе со Львом который на “ты” и почему-то расстроилась увидев его
— Привет, — Лев, огромный сильный человечище, улыбнулся и стал, чтобы Веронику обнять.
— Ты за мной шпионишь?
— Нет, честно! Просто решил, что тебе стоит развеяться. Скучаешь по нему?
— Ты хочешь говорить о нём? — ядовитая усмешка Вероники уколола Льва, будто это он виноват в чём-то.
Это он забрал Егора и внушил ему всякое.
— А ты?
— Нет. И знать ничего не хочу. Не от других, это точно. Поговорим о другом. о тебе, о погоде, о искусстве.
И Лев покорно кивнув, говорил о себе, о погоде и искусстве, в тайне радуясь, что они не трещат без умолку о Егоре.
День третий
— Соболева! — окликнула Веронику староста. — У тебя пересдача по истории, в деканате передали! Кабинет триста пятый, там все наши. Готова?
Вероника кивнула и пошла в триста пятый. Сегодня она даже не повторяла и не держалась за учебник, как за спасательный круг.
Примечание:
Дайте мне белые крылья, — я утопаю в омуте,
Через тернии, провода, — в небо, только б не мучаться.
Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком
Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!
Я так соскучился — Порнофильмы
=Над любовью короли не властны*
– Иванова! К станку! — объявил Егор Иванович, пододвигая перепуганной «бывшей» планшет, на котором генератор случайных чисел определял номер билета.
Иванова ткнула кнопку и стала следить за тем, как мелькают темы, молясь, чтобы выпало, что-то знакомое, а Егор старательно не смотрел на неё, потому что боялся дать повод для очередной истерики.
Шоу было сейчас совершенно не нужно, особенно в присутствии Соболевой, которая вот вот должна войти в аудиторию. Почему-то пока её тут не наблюдалось, и оттого становилось неуютно. Неужели не придёт?
За партами сидела «сборная неудачников», классический набор пересдающих. Иванова тут новенькая, и не с тех пор, как потеряла протекцию от преподавателя, скорее причина была в жуткой невнимательности неожиданно нашедшей на почти старательную студентку.
«Неужели она так влипла, что теперь ничего не соображает?» — думал про себя Егор, пока Иванова кряхтела над билетом.
«Хотя, скорее хочет показаться на глаза…» — Бинго! Егор Иванович, не зря же она так разоделась.