Любимая
Шрифт:
– Нет! – закричала она.-Не смей ее трогать!
С этим восклицанием Энджелина бросилась на Галена, сбив его с ног на стоящий за ним столик. Горящая лампа перевернулась, керосин расплескался вокруг и вспыхнул. Энджелина не заметила этого. Вскочив на ноги, она опрометью кинулась бежать вверх по лестнице. Она пробежала полпути, когда Гален схватил ее за юбку.
Когда Роуэн открыл дверь, он почувствовал запах дыма и увидел, как на лестнице борются Энджелина и Гален. Еще раньше он испытал приступ тошноты. Роуэна это не удивило. Он знал, в чем
– Отпусти ее, – тихо и зло приказал Роуэн.
Гален удивился, услышав знакомый голос, который он никак не рассчитывал услышать. Он отпустил Энджелину и резко обернулся. Сперва он увидел направленное на него дуло пистолета, потом – темные, настороженные глаза Роуэна. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, не отрываясь. Роуэн знал, что они должны сразиться не на жизнь, а на смерть, с той самой минуты, как впервые увидел Галена. Оба понимали, что этот миг настал… и что живым из решающей схватки выйдет только один из них.
– Роуэн! – прошептала Энджелина, чуть не потеряв сознание от радости.
Услышав голос Энджелины, Роуэн посмотрел на нее. Она стояла на несколько ступенек выше, чем Гален, и крепко, словно не могла стоять без опоры, держалась за перила. Волосы страшно растрепаны, щека припухла и заплыла от удара. Тонкая струйка крови стекала из рассеченного угла рта. Ненависть Роуэна к Галену Ламартину в этот момент перешла все пределы и превратилась в отвращение, такое сильное, что в душе не осталось места для других чувств.
– Ты, чертов сукин сын, – голос Роуэна дрожал. Лишь усилием воли он заставил себя сохранять спокойствие.
Улыбнувшись, Гален медленно поднялся еще на одну ступеньку, подбираясь ближе к Энджелине. Его движение было столь плавным, что ни Роуэн, снедаемый жаждой мести, ни Энджелина, не сводившая глаз с Роуэна, не заметили его.
– Черту не приходится беспокоиться о нас. Мы сами создаем себе ад.
Гален быстро схватил Энджелину за талию и, стащив ее вниз по лестнице, заставил стать впереди себя. Энджелина споткнулась, с трудом удержала равновесие и вскрикнула, оказавшись вплотную прижатой к телу своего мужа.
– Если ты не профессиональный стрелок, – заявил Гален, – то советую сложить оружие.
Роуэна взбесила его наивность. Он еще крепче сжал пистолет. По правде сказать, он вовсе не был снайпером. Его было трудно назвать даже неплохим стрелком.
– Брось пистолет, – повторил Гален. – Иначе ей будет больно, – угрожающе произнес он.
Роуэн не выпустил из рук оружия. Он чувствовал, что этого не стоит делать.
Рука, обвившая талию Энджелины, сжалась сильнее. Гален схватил свою жену за волосы и резко дернул, заставив ее закинуть голову. Лицо Энджелины исказилось от боли, но женщина даже не вскрикнула.
Роуэну стало так плохо, что он едва не согнулся пополам.
– Ладно, согласен, – он наклонился и положил пистолет на пол. – Только не трогай ее.
Ухмыляясь, Гален сделал шаг назад, волоча за собой
– Как видно, ты можешь быть рассудительным.
Роуэн медленно направился к лестнице и поставил ногу на ступеньку.
– Давай, Гален, отпусти ее. Это наш с тобой разговор, она здесь ни при чем.
Гален продолжал пятиться вверх по лестнице, таща Энджелину за собой. Он ничего не ответил на предложение Роуэна, но по-прежнему не сводил с него глаз.
Из гостиной за спиной Роуэна вырвалось пламя. Оранжевые языки принялись играть с дорожкой на лестнице, лизнули обюссонский ковер в коридоре, поднимались все выше и выше, пока не добрались до кружевных занавесок, висевших на узком окне. Словно болотный туман, по комнатам пополз черный дым.
– Отпусти ее, – вторично приказал Роуэн, видя, что пожар все усиливается, и понимая, что время, отпущенное Энджелине, истекает.
Он не понимал, почему пожар начался именно сейчас – судя по часам, первое июля наступило лишь несколько минут назад, – но знал, что это пламя уничтожит особняк Ламартин.
– Тебе что, непременно нужно прятаться за женской юбкой? – спросил Роуэн.
Гален не ответил. Он продолжал пятиться по лестнице, волоча за собой спотыкающуюся жену. Роуэн следовал за ним.
– Даже твои прихвостни умерли, как мужчины, – продолжал дразнить его Роуэн. Он обрадовался, увидев, что при известии о судьбе приятелей на лице Галена отразилось удивление.
Но замешательство Галена было недолгим.
– Они были дураками, – констатировал он.
– Ты тоже дурак, – заметил Роуэн.
– Время покажет, – с улыбкой отозвался сероглазый красавец.
Поднявшись наверх, Гален метнулся налево. Он наблюдал, как Роуэн поднялся следом за ним и сделал шаг вправо. Роуэн передвигался медленно и осторожно, не сводя глаз с Галена. Мужчины напоминали двух хищников, выслеживающих друг друга, в то время, как оставшееся внизу пламя ползло вслед за ними.
У Энджелины невыносимо болела шея. Кроме того, ее терзал страх. Она боялась не столько за себя, хотя, судя по всему, именно этот пожар и должен был стать причиной ее смерти, сколько за Роуэна. Если представится случай, Гален убьет его. Она должна как-нибудь помочь Роуэну, иначе они оба погибнут, так же, как и Хлоя. Сестра снова позвала ее. На этот раз в голосе девушки отчетливо слышался страх.
– Все в порядке, Хлоя! – крикнула Энджелина, желая успокоить сестру. Гален ладонью зажал ей рот:
– Заткнись!
Чисто инстинктивно Энджелина изо всех сил вцепилась зубами в его руку. Гален не ожидал отпора.
– Черт побери, – выругался он и отпустил ее.
Роуэн понял, что должен воспользоваться моментом – другого шанса не представится. Пригнув голову, он ринулся на Галена и ударил ничего не подозревающего противника в живот. От удара Гален упал на перила лестницы. Раздался треск ломающихся перил. Пламя затрещало и с воем рванулось вверх, словно аплодируя участникам драмы, разыгравшейся на втором этаже.