Любимая
Шрифт:
В отличие от них Роуэн, Кипперд и Мари безо всякого удивления осмотрели открывшуюся перед ними картину. Мари величественно и спокойно сделала шаг вперед и опустилась на колени перед Люки. Увидев свою тетку, девушка заплакала.
– Ну-ну, не надо, – заворковала Мари, утирая ей слезы. – Все будет хорошо. Гален расхохотался.
– Восхищаюсь вашим оптимизмом, мисс Камбре!
Мари молча пронзила Галена взглядом, давшим понять, что, если она и в самом деле обладает сверхъестественными способностями, ему не поздоровится. Но Гален ни на секунду не утратил своей самоуверенности,
– Девкам придется подождать, – смерив взглядом скованных пленниц, обратился Гален к своим товарищам. – Сперва надо доставить в доки эту троицу.
– А дальше? – полюбопытствовал Гарнетт.
– Используй свое воображение, – саркастически ответил Гален. – Как ты думаешь, что лучше всего сделать с тремя людьми, которые могут отправить нас на виселицу?
– Трупы мы можем сбросить в море, – предложил Дефорж. – Там их никто не найдет, а если и выловят, то никто не опознает этих троих после того, как ими пообедают рыбы.
Вздохнув, Гален пристально посмотрел на Мари, стоявшую на коленях подле своей племянницы. Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони.
– Неподходящая смерть для такой красавицы, – заметил Гален. – За вас можно было бы получить кругленькую сумму. Хотя вы уже не девочка, нашлись бы желающие много заплатить, чтобы насладиться вашей опытностью.
Кипперд, по примеру Роуэна и Мари до сих пор сохранявший спокойствие, шагнул к Галену. Тот лениво оторвал взгляд от Мари и поднял пистолет. Кипперд застыл на месте.
– Я тебя переоценил, – тихо обратился Гален к ирландцу. – Мне казалось, что тебе можно доверять.
– Да, – согласился Кипперд. – Ты был слишком хорошего мнения обо мне.
– Зато относительно вас, – взгляд Галена упал на Роуэна, – я не питал никаких иллюзий. Как только я вас увидел, то сразу понял, что ничего, кроме неприятностей, ждать не придется.
– Вы даже не представляете, насколько крупными могут оказаться эти неприятности, – заметил Роуэн, не сводя глаз с Галена.
Гален засмеялся. Так могла бы смеяться сама Смерть…
– Оставьте его мне, – приказал он своим прихвостням. – Я хочу получить удовольствие, убив его собственноручно.
Гален помрачнел, как будто ему надоела эта игра.
– Везите их на верфь. Там встретимся. – Он передал Дефоржу пистолет и добавил: – Я возьму лошадь Гарнетта.
– Куда это ты собрался? – недовольно пробурчал Гарнетт.
Гален снова взглянул на Роуэна и с видимым удовольствием произнес:
– У меня есть кое-какие дела дома. Я намерен научить свою жену впредь не раскрывать рта и не раздвигать ног перед кем попало.
Роуэн почувствовал во рту вкус желчи. Он с трудом заставил себя проглотить горькую слюну:
– Если ты еще хоть раз притронешься к ней, я убью тебя.
Лицо Галена расплылось в улыбке. Затем он расхохотался. По мере того, как Гален уходил по туннелю, смех звучал все глуше и глуше.
Когда стихли последние ноты, Роуэн осознал, что сию секунду ему был преподан ценный урок. Только теперь он узнал истинное значение слова «ненависть».
Когда они вышли наружу, их приняла в свои объятия
Никто, ни Дефорж, ни пленники, не произнес ни слова. Мари даже не попрощалась с Люки. Она лишь молча посмотрела на девушку спокойным, ободряющим взглядом, который не оставил равнодушным даже Роуэна. Он понимал, почему эту красивую женщину считают жрицей вуду. Казалось, что она и в самом деле обладает магическими способностями. Кроме того, теперь он не сомневался, что Микаэла – ее правнучка.
Стоя в темноте и ожидая решения своей судьбы, Роуэн почувствовал, что от Мари исходят волны покоя. Он заметил, что Кипперд тайком переглядывается с ней, словно любовники обладают даром переговариваться молча. Роуэн готов был заложить свою душу, лишь бы стать вполовину таким спокойным, как Мари. Ни разу в жизни он так не нервничал. При мысли о том, что Гален вскоре сделает с Энджелиной, он содрогался от страха. Он не может оставаться в стороне! Он должен что-нибудь предпринять, должен попытаться бежать. Надо спешить к Энджелине!
Словно читая его мысли. Мари дотронулась ладонью до его руки. В ее взгляде читалась просьба немного потерпеть.
Наконец прибыла карета. Лошади нервно фыркали, словно не желая принимать участия в столь омерзительном деле. Одна из них поднялась на дыбы, молотя копытами по воздуху.
– Придержи лошадей! – хрипло крикнул Дефорж.
– Сажай пленников! – приказал ему Гарнетт.
Дефорж открыл дверцу и, угрожая револьвером, заставил Мари сесть в карету. Бросив взгляд на Кипперда, она поставила ногу на первую ступеньку и уронила сумочку. Роуэн готов был поклясться, что это было сделано нарочно. С присущим ей спокойным изяществом женщина спустилась обратно и наклонилась, чтобы поднять сумку.
– В карету! – прикрикнул Дефорж. – Живо!
– Дама никуда не отправится без своей сумочки, – спокойно возразила Мари. Ее рука незаметно скользнула в сумку, и, держа ее там, она повернулась к Дефоржу. – Даже на смерть, – добавила она.
– Теперь эти амулеты вам ни к чему, – фыркнул Дефорж.
– Может, да, а может, и нет, – улыбнулась Мари.
Раздался выстрел, разорвавший тишину так, словно булавка протыкает воздушный шарик. Из элегантной сумочки Мари показалась струйка дыма. Дефорж, не успев произнести ни слова, повалился с пулей в сердце. Он умер прежде, чем коснулся земли. На его лице застыло удивленное выражение.
– Эй… – вырвалось у Гарнетта. Осталось неясным, чем было вызвано это восклицание – звуком выстрела или же тем, что коренастый ирландец в гневе сорвал Гарнетта с его места и расправился с ним, резко свернув ему шею, с той же решимостью, с которой Мари секунду назад застрелила Дефоржа.
– Скорее берите карету и отправляйтесь в особняк Ламартин, – приказал Кипперд Роуэну. Роуэн повиновался. Он не имел ни малейшего понятия, как управлять лошадьми, но в данной ситуации выбирать не приходилось. – Мы отправимся следом после того, как известим обо всем полицию и освободим Люки.