Любимая мафиози

Финелли Мила

– Как для тюрьмы, он хороший.

– Спасибо. Я бы сказал, что ты можешь поблагодарить за это Фаусто, но в последнее время он не в настроении болтать.

Отблагодарить Фаусто за то, что он выбросил меня и позволил Энцо похитить меня? Ад замерзнет первым. — Я же предупреждала тебя, что ему на меня наплевать.

Энцо никак это не прокомментировал. — Моя Мариэлла хорошо о тебе заботится?

– Полагаю, но если ты выполняешь просьбы, я бы хотела получить телефон.

Его губы дрогнули. — Странно, что ничего не слышно о Раваццани, не находишь?

Для

меня не странно. Я его знала лучше, чем кто-либо другой, а Фаусто никогда не говорил того, что не имел в виду. Он покончил со мной. Я пыталась говорить смелее, чем чувствовала. — Ты должен отпустить меня.

– Или, возможно, я должен послать ему напоминание.

Я ухватилась за мраморную стойку так сильно, что пальцы побелели. Может быть, именно здесь он отрежет один из моих пальцев на ноге и отдаст его Фаусто? Я отодвинула персик, забыв об аппетите. — Это напрасная трата твоего времени.

– Я не согласен. — Его взгляд был проницательным. – Я думаю, он будет очень, очень против.

Мне очень нравилось, когда все пять пальцев были на моей ноге. — Ты ведь слышала, что он сказал? Он сказал, что дает свое согласие на то, чтобы ты отправил меня туда, куда я захочу. Я хочу поехать в Торонто, пожалуйста.

– Amore mio (перев. с итал. дорогой)! — крикнула Мариэлла, вбегая в комнату с сияющей улыбкой на лице.

Он повернулся и раскрыл объятия, и она стремительно подошла, скользнула между его бедер и впилась глубоким поцелуем в его рот. Когда они разошлись, он быстро заговорил с ней по-итальянски, слишком быстро, чтобы я могла перевести, и та кивнула, после чего снова исчезла. У меня сжался живот. Что бы он ни планировал, это должно быть действительно ужасно, если он не хотел, чтобы она это видела.

– Послушай, Энцо. Синьор Д’агостино. Нет необходимости беспокоиться обо мне. Я не сомневаюсь, что у тебя есть дела поважнее. Дай мне уйти, и мы забудем обо всем этом.

Он усмехнулся. — Ты, должно быть, свела его с ума. Я прекрасно понимаю, почему он смотрел на тебя, как голодный волк, в тот день на яхте.

То путешествие, казалось, было целую жизнь назад. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, но это не важно. Между мной и Фаусто все кончено.

Мариэлла снова вернулась, с ее пальцев свисала длинная веревка. О, черт. Я попятилась назад, когда Энцо встал. Однако меня зажали кухонные шкафы и приборы из нержавеющей стали. Я должна была проскочить мимо них обоих и надеяться на лучшее.

Сейчас или никогда.

В мгновение ока я сорвалась с места. Я обежала остров и побежала к раздвижным стеклянным дверям, ведущим на пляж. Больше никто не пытался меня остановить, поэтому я продолжала бежать. Мои ноги шлепали по деревянному настилу, и тут я заметила двух охранников, появившихся с обеих сторон дома, с пистолетами наизготовку и нацеленными мне в голову. Я замешкалась. Неужели они действительно будут стрелять в меня? Я не была уверена, что могла бы рискнуть.

Этого мгновения им хватило, чтобы окружить меня. Я постаралась вырваться, но они не сдвинулись с места, затащив меня обратно

в дом.

Энцо не был удивлен. — Насладилась чистым воздухом?

Столько слов жгло мне язык. В основном это были креативные версии «отвали», но с этим человеком нужно было быть осторожной. — Что ты собираешься делать?

– Иди сюда. Стань здесь, Фрэнки. — Он направился к центру комнаты, с веревкой в руке. Посмотрев через плечо, он приказал своим охранникам привести меня сюда. Я понимала, что бежать мне некуда, но все же отступила на шаг.

Это не помогло. Охранники вцепились в меня и подтащили к Энцо. — Держите ее руки за спиной, — приказал Энцо.

– Нет, пожалуйста. — Я ненавидела себя за уговоры, но я не хотела этого. Мое сердце колотилось, а разум был в ужасе. Для чего ему понадобилась веревка? Он собирается насиловать меня? Пытать меня? О, господи. Я не могла дышать.

После того, как веревка была затянута вокруг моих запястий, Энцо продолжал обматывать веревку вокруг моего торса. Его руки задевали нижнюю часть моих грудей, и я пыталась не реагировать, когда во мне вспыхнуло отвращение. Неужели он просто пощупал меня, этот гребаный извращенец?

Небольшой изгиб его губ подсказал мне, что так оно и есть. Господи, как мерзко.

Он тебя убьет. Прекрати переживать о том, касался он твоих сисек или нет.

Верно. В настоящий момент были гораздо более серьезные проблемы.

После того как меня привязали по его вкусу, он надавил на мое плечо и заставил меня встать на колени. Это поставило мое лицо на уровень его промежности, и страх заскрежетал в моей груди. Не собирается ли он засунуть свой член мне в рот? Я покачнулась и, конечно, опрокинулась бы, если бы не рука Энцо на моей голове, чтобы поддержать меня. Он приказал Мариэлле взять его телефон, затем протянул руку к одному из охранников, и в его ладони оказался пистолет.

О, Господи. Он все-таки сообразил, что я для него бесполезна. — Энцо, нет. Пожалуйста, не делай этого.

– Открой рот, puttanella (перев. с итал. любовница).

По моей щеке скатилась слеза, легкие не могли втянуть воздух. Я умру. Я могла умереть, не встретившись со своим ребенком, не увидев своих сестер. Почему это было справедливо? — Пожалуйста, Энцо.

Сильными пальцами он разжал мою челюсть и засунул ствол пистолета мне в рот. Холодное железо гладко скользило по моему языку и звенело о зубы. На вкус он был как смерть.

Я тряслась, слезы беззвучно текли по моим щекам. Я не верила, что это происходит. К дьяволу Фаусто за то, что он выкинул меня. Я определенно вернусь в виде призрака, чтобы до конца жизни преследовать его задницу.

Мой разум после этого помутнел. Я только смотрела на Энцо, острый край пистолета терзал нежную кожу моего рта. Кажется, я не могла даже дышать.

– Так прекрасна и так горда, — произнес Энцо, поглаживая меня кончиком пальца по челюсти. – Как перед тобой может устоять любой мужчина? — После чего он велел Мариэлле сделать снимки на свой телефон.