Любимая мафиози

Финелли Мила

Я подумывала возразить ему, но я устала. Поэтому я не стала протестовать, когда он вывел меня из ресторана и помог сесть в Range Rover. Он расположился рядом со мной, положив свою ногу рядом с моей. Я не стала отталкивать его. Моя голова была слишком туманной. Я просто закрыла глаза и позволила себе забыться.

Он положил что-то на мои колени.

Посмотрев вниз, я увидела пакет из ресторана. — Что это?

– Я попросил их упаковать два порционных тирамису, так как тебе, кажется, понравилось. Только не говори Зие. Она подумает, что тебе

не нравится ее.

Я любила тирамису Зии, так что шансов на это не было, но его забота все равно тронула меня. — Ты невозможен, ты знаешь это?

Его рот дернулся, отчего он стал еще более великолепным.

– Значит ли это, что ты больше не сердишься на меня, dolcezza (перев. с итал. милая)?

Я устало вздохнула и решила не отвечать. Вместо этого я открыла сумочку, покопалась в ней и протянула карточку агента Ринальдо. — Пока я была в туалете, ко мне пришли из финансовой гвардии.

Глава десять

Фаусто

Я смотрел на карточку, ничуть не удивляясь. Это был умный ход со стороны гвардии, которая подошла к Франческе. В прошлом они обходили стороной моих любовниц, вероятно, потому, что ни одна из них не жила со мной, и я никогда не обсуждал дела в их присутствии. Франческа была другой. Во всех отношениях. — Понятно.

Она уронила карточку мне на колени, когда я не взяла ее. — Я сказала ей отвалить.

Глаза Марко в зеркале заднего вида встретились с моими. Я понял, о чем он думает. Он не доверял ей и думал, не является ли это тактикой - рассказать мне о гвардии, чтобы завоевать мое доверие.

Знакомый зуд пробежал по моей шее, тот самый, который шептал, что никогда не следует никого впускать. Не давать никому власти надо мной, над бизнесом, особенно женщине. Эти слова мой отец повторял много-много раз.

Это было нелегко, но я не обращал на них внимания. Я ошибался, когда сомневался в преданности Франчески. В следующий раз, когда я буду обвинять ее в чем-либо, у меня будут неоспоримые доказательства.

– Кого они прислали? — спросил Марко с водительского места.

Я поднял карточку. — Ринальдо.

Марко фыркнул. — Должно быть, они не слишком стараются.

– Что это все значит? — спросила Франческа, ее взгляд метался туда-сюда между Марко и мной.

– Мы никогда о ней не слышали, — сказал я. – Видимо, пытается сделать себе имя.

– Вы знаете всех агентов Гвардии по именам?

– Да, — сказали мы с Марко одновременно.

Это была наша работа. Наше существование. Мы должны были знать врага вдоль и поперек.

У меня даже было несколько сотрудников GDF на зарплате. Мне нужно будет проверить агента Ринальдо.

– Ну, этого ты не знал, — сказала Франческа, прислонив голову к спинке сиденья и закрыв глаза. – Так что всегда пожалуйста.

Я изучал ее лицо, темные круги под глазами. Впалые щеки.

Она была измотана. Как она спала прошлой ночью в моей постели? Несмотря на мое желание быть рядом с ней, я оставил

ее одну отдыхать и вместо этого спал в спальне для гостей. Глядя на нее сейчас, было ясно, что ей нужно больше спать. Разве в ее в отчетах с пляжа не говорилось о сне?

Я достал телефон и проверил свою электронную почту. Я сразу отвечал, если требовалось, сделал несколько телефонных звонков и попытался наверстать упущенное за последний месяц. Тони был прав, я был отвлечен. Теперь у меня была Франческа, и все постепенно возвращалось на круги своя.

Автомобиль повернул за угол, и голова Франчески опустилась на мое плечо.

Засыпая, она подвинулась, чтобы устроиться поудобнее, а я оставался неподвижным, чтобы не разбудить ее. Моя бедная dolcezza (перев. с итал. милая).

Мы подъехали к замку, и Марко заглушил машину. Он оглянулся через плечо. — Я надеюсь, ты знаешь, что творишь. Поскольку если ты ошибешься, мы все окажемся в полной заднице.

– Я не ошибаюсь. — Я знал это до мозга костей. Ринальдо предоставила Франческе возможность, и моя женщина отказалась от нее. Если бы Франческа хотела сбежать от меня, она бы приняла предложение Гвардии, выдала бы меня и исчезла.

А значит, она хотела остаться.

В моей груди ширилась надежда, когда я отстегивал ее ремень безопасности, а затем бережно пересадил ее к себе на колени. Бенито открыл для меня дверь, и я поднял Франческу из машины. — Через пять минут тебе нужно быть в моем кабинете, — тихо сказал я своему охраннику. – Там ты объяснишь мне, как агенту GDF позволили приставать к моей женщине в туалете.

Бенито побледнел, но кивнул мне. Я поднялся по ступенькам и вошел в свой дом, запах базилика и чеснока витал в воздухе, как самые сладкие духи. Зия, должно быть, начала готовить ужин. Я отнес Франческу по лестнице в наше крыло.

Она ничуть не зашевелилась, когда я положил ее на матрас, и даже когда я снял с нее обувь. После этого я нашел мягкое одеяло в конце кровати.

– Спи, любимая, — прошептал я, прежде чем прижать легкий поцелуй к ее макушке.

– Это ничего не значит, — пробормотала она, подложив руки под щеку. – То, что я не помогла GDF, не означает, что мы с тобой вместе.

Я не потрудился ответить. Мы оба знали, что она ошибается. Это означает все.

Я спустился по лестнице и вошел в свой кабинет, где меня ждали Марко и Бенито. — Ma che cazzo (перев. с итал. какого хрена)? — огрызнулся я, указывая на Бенито. – Объяснись.

– Мне очень жаль, дон Раваццани. Она казалась милой пожилой женщиной. Я не подозревал, что она агент GDF.

Вероятно, именно поэтому Ринальдо выбрали, чтобы подойти к Франческе. Тем не менее, это было халатно. Я не любил проявления халатности, особенно когда дело касалось моей женщины.

Я прошел за свой стол, но не сел. Мне хотелось нависнуть над Бенито и использовать свои внушительные габариты, чтобы запугать его. — Ты не должен был никого туда пускать, независимо от того, старая она или нет.