Любимая мафиози

Финелли Мила

– Но это случилось, — сказала я, положив зубную щетку Фаусто обратно в стаканчик на стойке. Да, я использовала его щетку для чистки зубов, если ему это не понравится, он может идти к черту. – Он абсолютно сумасшедший.

– Я знаю, но после твоего похищения он стал еще хуже.

Джулио уже не в первый раз за последние недели упоминал о том, что его отец не в себе, но меня это не волновало. Я шагнула вперед и обхватила его за талию. — Я ненавижу возвращаться сюда, но я счастлива видеть тебя.

– А я очень

рад тебя видеть. — Он поцеловал меня в макушку, обнимая в ответ. – Я до смерти боялся за тебя. Энцо тебя обидел?

– Нет, кроме того, что он оскорбил меня и засунул мне в рот пистолет.

– Фаусто пришел в ярость, когда увидел эту фотографию.

– Хорошо. — Отпустив его, я подошла к кровати и залезла обратно под одеяло. – Он не должен был прогонять меня.

Джулио сидел на матрасе в конце кровати. Его волосы были влажными, а одет он был в футболку и джинсы. Значит, сегодня не работает. Он сказал: — Я думаю, он заплатил за эту ошибку. Не раз.

– Только я тоже за нее заплатила.

Он подвинулся, устраиваясь поудобнее, и я потерлась ногами о его бедро. Мне нравилось проводить время с Джулио. Мы сблизились за те недели, пока я жила в доме на пляже. В большинстве дней он был единственным, кто сохранял мое душевное равновесие. — Я не хочу говорить о Фаусто. Как Пауло?

Глаза Джулио стали мрачными и печальными, так он смотрел только тогда, когда я заговаривала о его бывшем парне. — Трахается с каждым съемным мальчиком в городе, как я слышал. Он даже не смотрит на меня. Он никогда меня не простит, и я его не виню. Я тоже никогда не прощу себя.

– Мне жаль. Это полный отстой, но у тебя не было выбора.

– Я знаю, но от этого не легче. По крайней мере, теперь не нужно беспокоиться о женитьбе на сестре Д’агостино.

– Кстати, об Энцо, он...?

– О, он очень даже жив. Фаусто планирует растягивать это как можно дольше.

Мы были там почти всю ночь.

– Я не хочу знать. — Оглядевшись, я заметила, что на стороне Фаусто никто не спал. Что это значит? Если он спал в другом месте, зачем заставлять меня оставаться здесь?

Как ты себя чувствуешь? — спросил Джулио. – Я понимаю, вчера было много всего. Ребенок, он или она в порядке?

– Устала, но в порядке. Дэвид приходил вчера вечером и сказал, что ребенок чувствует себя хорошо, но для уверенности мне нужно показаться акушеру. Я планирую позвонить одному из них, как только откроется их кабинет.

– Я с удовольствием отвезу тебя сегодня, если хочешь.

– То есть я могу покинуть эту шикарную тюрьму?

Джулио наклонил голову и изучал меня. — Я полагаю, это означает, что мой отец не спросил тебя, хочешь ты остаться или нет?

Как будто это был выбор? — Нет. Не спрашивал.

Наморщив лоб, Джулио погладил свою челюсть. — Я поговорю с ним. Ты бы вернулась бы домой, если бы могла?

– Не в

Торонто, а в Нью-Йорк или Бостон, может быть. Куда угодно, только не здесь. По крайней мере, там я буду ближе к своим сестрам.

– Я понимаю, но я бы скучал по тебе, Фрэнки.

Я игриво потерлась о его ноги. — Я бы скучала по тебе тоже, но ты знаешь, почему я не могу остаться. Он причинял мне боль слишком много раз.

– Что за любовь без боли? — сказал он с грустной улыбкой. – Итальянцы говорят: — l'amore non e bello se non e litigarello. — В переводе это означает, что маленькие ссоры время от времени идут на пользу отношениям. В результате вы становитесь сильнее.

– Ссоры? — фыркнула я. – Он держал меня в темнице, оставил на яхте посреди урагана и отправил жить под охраной туда, где меня похитили.

Губы Джулио сжались. — Ты, по крайней мере, увидела его в худшем виде. Кстати, о твоих сестрах, тебе стоит им позвонить. И Джиа, и Эмма постоянно пишут мне и спрашивают о тебе. Я прикидывался дурачком с тех пор, как Д’агостино похитил тебя, но, кажется, они начинают догадываться.

– Спасибо. — Интересно, что делали мои сестры, когда от меня не было вестей, они говорили с моим отцом или нет. Они обратились к Джулио, слава Богу. Папа был последним человеком, которого я хотела бы вовлечь в эту неразбериху. – Только вот мне нужно будет воспользоваться твоим телефоном. Одному Богу известно, когда Фаусто вернет мой.

– Твой планшет в одном из этих чемоданов. — Он кивком указал на чемоданы у двери. – Все твои вещи я упаковал вчера вечером.

– Спасибо. Ты лучший.

– Я знаю.

Я заметила, что на костяшках его пальцев были ссадины и царапины, а руки распухли. — Это все из-за прошлой ночи? — Я наклонила подбородок к его рукам.

– Да. — Он согнул свои длинные пальцы. – Болит жутко сегодня.

– Тебе это нравится? Бить людей и вести тяжелую игру в мафию?

Он приподнял бровь. — Нам стоит об этом говорить?

– А почему бы и нет? Странно, что мы никогда не говорили об этом раньше, тебе не кажется?

– Я делаю то, что должно быть сделано, как любой хороший солдат.

– Это дерьмовый ответ. Поговори со мной серьезно хоть секунду.

Он тяжело выдохнул. — Я не знаю, как это объяснить, но внутри меня есть часть которая чувствует себя недостойным, как будто мне всегда нужно доказывать свою правоту отцу. Он великий Фаусто Раваццани, и я должен идти по его стопам. Но как я могу сравниться с ним?

– Он не такой уж и великий, — сухо произнесла я.

– Разумеется, ты так говоришь. Но я его наследник, и я хочу, чтобы он гордился мной. — Он посмотрел на свои часы, поправляя толстый металлический ремешок. – Странно, раньше я ненавидел насилие, а чем старше становлюсь, тем больше люблю его. Пожалуй, это делает меня долбанутым.