Люби сильнее
Шрифт:
– В любом случае лучше, чем полуфабрикаты, – сдержанно отвечает Град.
– Ну да… Ты всегда можешь приходить к нам, знаешь же…
– Знаю, – бросает он и невозмутимо оглядывается. – Так ты одна?
– Да…
Это не должно что-то значить. Ничего и не значит! Только, как бы то ни было, следующая за этим пауза ощущается еще более смущающей.
Не хочу этого делать, сражаюсь с собой и все равно, будто под воздействием невиданной силы, откровенно пялюсь на него. Не могу насытиться. Всеми фибрами души тянусь и снова желаю коснуться физически. Но это, конечно же, в данный момент
– Завтра выходной? – спрашиваю чуть позже, когда сбиваем первый голод, и тишина начинает казаться давящей.
Ярик вскидывает взгляд.
– Да.
Сделать паузу, дождаться, чтобы он сам что-то предложил… Где там?
– Чем планируешь заняться? – выпаливаю, слишком усердно тараща на него глаза.
– Особо не планировал. В сервис нужно заехать. Фильтры и масло заменить.
– Ясно.
Хотя ничего мне не ясно. Я эту информацию мимо сознания пропускаю. Ведь меня беспокоит совсем другое… Будет ли у него время, чтобы встретиться со мной? Захочет ли он этого? Как сделать, чтобы захотел?
– Тебя интересует еще что-то?
– Нет… С чего ты взял?
– Так смотришь, будто интересует.
Да, я снова слишком пристально его разглядываю. Нужно прекращать. Только как? Без того со своей излишней прямолинейностью уже несколько раз напоролась на игнор Ярика. В ту ночь своим «будешь со мной…», а сегодня – этим «скучала». Не желаю быть надоедливой атакующей стороной.
– Так вопросы есть?
– Нет-нет… У меня на завтра планы грандиозные! – выдаю и сама себя удивляю. Мысли начинают суетливо топтаться по свернувшимся в вязкий комок извилинам. – Сначала прогулка с подругами, потом шопинг, маникюр, библиотека, фотосет, волонтерство… А вечером с Амиром договаривались в кино пойти, – все, что выпаливаю, вкупе бессвязным бредом кажется. – Кстати, слышала, мы с тобой в паре на свадьбе будем... – давлюсь водой, которую в промежутке своей пылкой трескотни глотнула. – То есть… Я имела в виду, как свидетели! Конечно же!
– Конечно. В паре, – с излишним нажимом поддерживает Градский. – У меня уже есть на примете несколько конкурсов. С тобой.
– Правда? Придумал? Боюсь предположить, честно говоря… – похоже, ко мне возвращается привычная ирония. Улыбаюсь, перед тем как заметить: – Я думала, этим положено заниматься тамаде.
– Почему бы нам не помочь ей? – по тону кажется, будто он раздражен.
– Действительно! Ярик… – не выдерживая, принимаюсь, как когда-то, канючить. – Что ты задумал?
Градский, очевидно, произведенным эффектом доволен. Не улыбается, как было в машине, но я без того это чувствую.
– Придет время, узнаешь, святоша.
– Не очень люблю, когда надо мной смеются, а ты…
– Никто не будет смеяться.
– Ладно…
С ужином мы закончили, и теперь я начинаю волноваться о том, что он скоро уйдет. Заставляю себя подняться и собрать посуду.
Не удерживать ведь его силой. Это будет чересчур жалко.
– Во сколько тебя завтра забрать?
От неожиданности вцепляюсь в края раковины и замираю. Хорошо, что тарелки в посудомоечную машину успела загрузить, иначе бы выронила. Дыхание, как ни пытаюсь его тормозить, сбивается
Ярик стоит за спиной. Чувствую колоссальный накал. Тело звенит и полыхает.
– Мм-м?
– Из кино.
Меня бросает в жар. От радости и от стыда за вранье. Но радость, конечно же, пересиливает. Все на свете она перекрывает.
– Может, я… – прочищаю забившееся горло. – Еще не решила. Возможно, не пойду…
– Не ходи.
Понять, что это: приказ, просьба или предупреждение, практически невозможно.
Прерывисто вздыхая, заправляю упавшую на лицо прядь за ухо и поворачиваюсь. Встречаясь взглядами, поджигаем воздух.
– Хочешь… – голос отказывается подчиняться. – Хочешь пройтись с собаками к морю?
На самом деле изначально думала предложить Яру посмотреть какой-нибудь фильм в гостиной, но быстро сообразила, что идея плохая. Нам просто необходимо выйти на улицу, иначе рванет.
Только Градский почему-то не отвечает. А потом и вовсе… Делает шаг вперед и, заставляя задыхаться, упирается ладонями в раковину по бокам от меня. Обоняние слету забивает его запах, и сознание будто чумная дымка поддергивает. Возникает реальное желание откинуть голову и прикрыть блаженно веки. Заторможенно наблюдаю, как пульсирует жилка на его шее, движется кадык, и кожу подергивает мелкая-мелкая дрожь.
– Ярик… – сама не знаю, что сказать хочу.
К счастью, мой распустившийся язык не успевает выдать ничего постыдного или странного. Мешает пронзительная трель телефона. Спохватившись, отодвигаю руку Градского и ускользаю в сторону.
– Да, мам! У меня все нормально, – выпаливаю раньше, чем она спрашивает.
– Ты так поздно бегала?
– Нет, я не бегала... – но понимаю, почему ей так показалось. – К мобильному спешила.
– Точно, все нормально? – голос мамы становится настороженным. – Мы с папой можем вернуться прямо сейчас…
– Нет-нет, отдыхайте. Я не одна, – сглатываю и, отворачиваясь от Града, сжимаю трясущимися пальцами переносицу. – Со мной Яр.
– Ага, – протягивает мама. – Тогда понятно… Ну, хорошо. Привет передавай.
– Передам. Пока, – отключаюсь и нервно сжимаю телефон.
– До сих пор настолько тебя контролируют? – приглушенно интересуется Градский.
А я взглянуть на него стесняюсь.
– Они просто беспокоятся.
– Есть причины?
Такой простой вопрос, а ответить на него как? На глаза слезы наворачиваются. Грудь с невыносимой силой сжимается. Ни слова вымолвить не могу. Да даже посмотреть в лицо Яру не нахожу смелости. Махнув рукой, выхожу из кухни. Слышу, что он движется следом, и машинально ускоряюсь.
Даже Десси подозвать не могу. Просто открываю входную дверь и, выбравшись на крыльцо, жду. Овчарка выбегает и, уносясь в сторону сада, вроде как, оправдывает то, что я, не дожидаясь Градского, спускаюсь по ступенькам и прячусь в тени.
Стараюсь не думать о том, что вокруг меня сгущается мрак. Постепенно замедляюсь и, в конце концов, оборачиваюсь, чтобы убедиться, что не одна.
– У тебя какие-то проблемы с темнотой?
– Конечно, нет, – уверяю, обхватывая себя руками.
– А если я предложу двинуть с ночевкой на дикий пляж?