Люби меня
Шрифт:
— Хороший ответ.
Рейн исполнила свое желание, и нас позвали посмотреть, как наши друзья разрезают торт. Она берёт тарелку и начинает есть кусок торта, всё ещё стоя. Мы возвращаемся к столу, и когда садимся, я отставляю свою тарелку. Пиво и торт не очень хорошо сочетаются.
— Господи, как вкусно, — она говорит с набитым ртом, и я не могу удержаться от смеха. — Разве ты не хочешь попробовать?
— Нет. А что, хочешь и мой?
— Да, пожалуйста.
Я пододвигаю тарелку к ней и ошеломлённо смотрю,
— Чёрт, детка. Как будто ты ешь за двоих или что-то в этом роде, — я смеюсь, но она не смеётся.
Её глаза расширяются, и она медленно перестает жевать.
— Рейн?
Она поднимает палец, говоря мне подождать секунду. Её лицо слегка побледнело, а колено начинает подпрыгивать вверх-вниз. Глаза девушки мечутся по комнате, и когда они снова останавливаются на моих, это поражает меня.
Чёрт возьми.
— Ты беременна?
Она прикусывает нижнюю губу и кивает.
— О, Боже, — моё проклятое сердце вот-вот разорвётся. — Ты беременна?
Я говорю это слишком громко, потому что вокруг меня раздаётся коллективный вздох, и прежде чем я успеваю что-то сказать, мать Рейн бросается вперёд и встает между нами.
— Я стану бабушкой?
Она практически выдёргивает Рейн из кресла и начинает прыгать вместе с ней. Я встаю, готовясь подхватить их, если они вдруг упадут. Следующим подходит Кеннеди, потом Брэд.
Её отец встаёт рядом со мной и обнимает меня за плечи.
— Поздравляю, сынок.
— Я… я понятия не имел.
— Мы тоже, — усмехается он, и мы делаем шаг назад, когда подпрыгивание начинает смещаться в нашу сторону.
Я нетерпеливо жду, когда все сдвинут свои задницы, чтобы я мог добраться до своей девушки, и когда они не расчищают путь через минуту, я, наконец, вклиниваюсь между ними.
— Извините, ребята. Мне надо её украсть.
Я обнимаю Рейни за талию и веду прочь от толпы в коридор, ведущий в гардеробную. Она прислоняется к стене и пожимает плечами.
— Мне очень жаль. Я не хотела, чтобы ты узнал об этом таким образом. Я принимала таблетки… Думаю, из-за стресса от всего происходящего я пропустила приём.
— Не извиняйся, Рейн. Это… ты счастлива? Я знаю, что мы почти не говорили о детях, — единственный раз она упомянула об этом, когда сказала, что хочет иметь семью со мной на прошлой неделе. Дерьмо. — Ты уже знала об этом в прошлые выходные?
— Мои месячные не пришли, и я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Может ещё рано радоваться. Через пару недель у меня назначена встреча с врачом. Как бы то ни было, утром мы с Кенни ходили по магазинам, и я даже не сказала ему. Я хотела, чтобы ты узнал об этом первым.
Она не ответила на мой вопрос.
— Ты счастлива, узнав это?
Она пытается бороться с улыбкой, но, в конечном счете, проигрывает битву.
— Да, —
— Чёрт возьми, да, я счастлив, — я обхватываю её лицо руками и целую. — Я так чертовски счастлив. Но есть только одна проблема.
— Какая?
— У тебя есть всего восемь месяцев, чтобы спланировать свадьбу.
Свет в её глазах абсолютно прекрасен, как и всё остальное в ней. Внутри и снаружи она совершенство.
— Ни в коем случае. Я не собираюсь выходить замуж с огромным животом. Этого не произойдёт. Так что либо мы пойдём и сделаем это сейчас, — она грозит мне пальцем, — либо подождём, пока родится ребенок.
— Прекрасно. Мы поедем в понедельник.
Она кивает головой так быстро, что ударяется о стену.
— Ой.
— Чёрт возьми, Рейн. Ты в порядке?
— Я в порядке, — она потирает ушибленное место. — Ты серьёзно сказал, что мы поженимся через два дня?
— Да.
— Помнишь, что ты сказал мне в первый раз, когда ты пришел ко мне в кафе?
Ярко, как сегодняшний день. Я помню первый момент, когда я положил на нее глаз.
— Ты спросил, не выгоню ли я тебя, и когда я сказала, что ты выглядишь так, будто торопишься, ты ответил: «Да». Тогда я спросила: «А теперь нет?». И вот сейчас я спрошу также. А теперь нет?
— Хм, — я прижимаю её к стене и кладу руки по обе стороны от её головы. — И подумать только, в какой-то момент ты даже не захотела со мной дружить.
Она облизывает губы и поднимает бровь.
— Только потому, что хотела быть больше, чем просто друзьями.
— Туше, — я прижимаюсь лбом к её лбу.
Её глаза сверкают.
— Ты лучший друг, которого я никогда не хотела.
— А ты — любовь, в которой я не знал, что нуждаюсь.
Эпилог
Вон
— С ней всё в порядке, детка. Я обещаю, — я открываю дверь для Рейн, и она входит передо мной. Не успеваю я войти, как она приподнимает одеялко, чтобы проверить, как там наша дочь Аделина.
Подходит хозяйка и жестом приглашает нас следовать за ней. Она указывает на кабинку в дальнем углу и приносит высокий детский стул, чтобы я мог положить на него детское сиденье.
— Проследи, чтобы она не нервничала.
После того, как я убеждаюсь, что место безопасное, я укладываю дочь и сажусь сам.
— Детка, я люблю тебя, ты же знаешь. Но я обещаю тебе, что никто не позаботится о безопасности нашей дочери больше, чем я, хорошо? Ты почти не выходила из дома с тех пор, как вернулась из больницы, разве что на приём к врачу и когда я заставляю тебя ходить по магазинам. Прошло уже шесть месяцев, Рейн. Мы взяли дочку с собой, потому что ты отказалась оставить её с родителями.