Лю
Шрифт:
Великолепная демонстрация! Нужно ли приводить еще новые аргументы, новые примеры? Ладно, возьмем ковровое покрытие в большом холле Центра этики и эстетики. Я подсчитала, что за десять исследований, проведенных по его поводу покойной мадам Делли, плюс за десять исследований, которые я поручила другим исследовательским фирмам («Дизайн без границ», располагающийся на Багамах, «Внешний вид без границ» — на Большом Каймане), в общем, за эту сумму, прибавленную ко всем остальным суммам, можно было бы купить вместо этого покрытия шестьсот иранских ковров!
Ленин и его ученик Ульянов — круглые дураки! Они ничего не смыслят в политической экономике.
Спасибо, Дик! Благодаря тебе я повышаю свой образовательный уровень!
«Расчленение — это продолжение политической экономики другими средствами». (Клаузевиц)
Все эти откровения Дика я слушаю по вечерам, лежа в постели в чем мать родила (не каждый день, а только тогда, когда ему есть о чем рассказать), жуя «Маринеру» или «Примаверу» с анчоусами и попивая коку Это уже вошло в привычку. Странно, чем выше я восхожу по социальной лестнице, тем проще становятся мои вкусы! Только выскочки помешаны на икре! В этот вечер после ужина я выкурила четыре «Мальборо», но на этот раз суперлегкие. Я больше не хочу себя убивать! Ко мне возвратился вкус к жизни. Мое глубокое понимание социализма примирило меня с профессией ПГД и мэром, который с каждым днем становится со мной все любезнее. Мне кажется, что он очень влюблен. Недавно он позвонил мне и почти закричал:
— Лю, кончай хандрить! Мы с тобой (Баб* и Бижу* включительно, что само собой разумеется) совершим небольшое безумство: уик-энд в Париже! Мы уже слишком навкалывались! Пора устроить и перерыв! Ну, что ты на это скажешь?
Можно только представить мою радость: я снова увижу Глуглу!
— В любом случае мне нужно туда ехать, — добавил он. — Я должен отдать чемодан «Виттон»! Вылетаем завтра на вертолете в 7.45. Не проспи, так как следующий рейс только в 10.34!
Я уснула совершенно счастливая после маленькой встряски.
~~~
Магия денег…
13 марта
«Париж стоит мессы!» — сказал Генрих III или IV (в любом случае, больше четырех не было). А Незнаюкакой-город не стоит и ломаного гроша.
И я могу без конца повторять это, Дик, особенно когда завтракаю в постели, глядя в огромное окно своей комнаты на раскинувшиеся у подножия мэрии рабочие кварталы этого чертова захолустья и на белый цилиндр в форме баночки йогурта — Центр этики и эстетики!
Мы «причалили» вчера из «столицы», куда «отчалили» два дня назад — два дня безумств (с Баб* и Бижу*) в «Крийоне», в наших апартаментах (синих) в «Ритце», у «Диора», «Шанель», «Герпеса», на которые я устроила настоящий налет, у «Люка-Картона», «Ле Дюка» (марокканский ресторан, где я обнаружила икру — иранскую!), в «Тур д'Аржан», у «Кастеля», «Режины». Поскольку у меня не было времени увидеться со всеми отдельно, я затащила в этот праздничный водоворот Баб и Бижу (которых представила Баб* и Бижу*), мамашу, папу, отчима, свою младшую сестру Пусетт, которая не могла прийти в себя от такой роскоши, и даже Глуглу (в пластиковом пакете с водой — у меня сердце разорвалось бы, если бы я не взяла ее в нашу компанию!). Я не захотела встречаться ни с СС, ни с ЖДД (учитывая, какую невероятную сумму я задолжала за аренду, мне пришлось бы месяц оказывать ему сексуальные услуги). Я позволила себе роскошь прокатиться в метро между станциями Елисейские поля и Шатле. Бомжам, которые стали вымогать у меня деньги (180 франков — цена возросла в два раза!), я преподнесла урок политической морали: вместо того чтобы попрошайничать, восстаньте! Запишитесь в профсоюзы! Объединитесь! Устройте забастовку!
Несколько часов спустя, когда я сидела у «Ледуайена» перед тарелкой датской икры — на этот раз не копченой, — я рассказала об этом мэру. Опустошив бокал шампанского, он заверил меня, что при социализме, который наступит в будущем, все будет абсолютно бесплатным, включая бомжей.
Мы много выпили. Вначале в ресторане, затем в наших королевских апартаментах в «Крийоне» (из окна вдали виднелась освещенная в ночи Эйфелева башня, а рядом Палата путан [34] ,
34
Игра слов: d'eput'e — депутат и des putes — путаны (франц.).
— Какой кошмар! Вдова Клико изменила имя! — воскликнула я.
— Наверное, она снова вышла замуж! — издевательским тоном заметили Баб* и Бижу*.
Теперь я уверена, что они мне завидуют.
Мы должны были пробыть в Париже четыре дня, но остались всего лишь на два из-за новой истории с шампанским. Посреди завтрака нам позвонил из мэрии обезумевший Жан-Поль и сказал, что в воздухе Незнаюкакогогорода пахнет мятежом; мятежом — и дело очень серьезно, — касающимся как рабочих, так и большинства именитых граждан и даже нескольких муниципальных советников. Аборигены, получив последние счета на оплату воды (последствия нового контракта, заключенного с СЖЕ), страшно возмутились. Вода, которая и так стоила безумно дорого, теперь стала просто золотой. Так дальше не могло продолжаться. Четыре тысячи человек собрались на митинг под окнами мэрии.
Перефразируя Марию-Антуанетту, жену Людовика (кажется, номер XVI), мэр воскликнул в трубку:
— Если они не хотят нашей воды, пусть пьют шампанское!
Но это была всего лишь шутка, так как нам срочно пришлось вылететь в Незнаюкакойгород на первом же утреннем вертолете. Приближались муниципальные выборы. Тут было не до шуток.
Arrivederci, Париж!
Adios, good bye, до скорого!
~~~
Внешний вид всегда выдаст вульгарность…
30 марта (через семнадцать дней…)
Восстание было подавлено без особых проблем. Но пришлось задействовать огромные средства: сеанс загара для 2 693 человек, включая муниципальных советников, персонал мэрии, именитых граждан, служащих профсоюза, судей, прокуроров, функционеров Счетной палаты, таможенников, налоговиков, министров и прочих.
Двадцать лагерей отдыха под руководством двадцати гидов (включая Баб* и Бижу*) приняли весь этот высший свет в двадцати странах Африки. Я попросила послать меня в «Мамунию», но мэр захотел, чтобы я отправилась к одному из его близких друзей Ябону I — императору Народной исламской республики Руанда. Кроме того, мне снова поручили — параллельно — новую сверхсекретную миссию. Речь шла о том, чтобы под прикрытием одной кинематографической швейцарской «фирмы-экрана» «Танки без границ» продать императору сто пятьдесят танков, необходимых для съемок дорогостоящей эпопеи, рассказывающей о героическом сопротивлении руандского народа против западного империализма.
Император оказался совершенно очаровательным чернокожим мужчиной. В то время как мои компаньоны отправились загорать на великолепные пляжи его живописной страны в компании хорошеньких аборигенок, — тоже чернокожих, в отличие от французских аборигенок, — он принял меня в своем дворце, где мы смогли приятно поговорить. Но когда разговор зашел о контракте, его тон изменился. В вопросах бизнеса он оказался крепким орешком и стал торговаться за каждый танк, за каждую деталь, за каждый болт, за каждую гусеницу, поскольку не находил их достаточно дорогими. Тем не менее мы ему вдули старые полубитые подержанные машины в два раза дороже по сравнению с новыми на парижском танковом рынке. Однако он был не удовлетворен и даже хотел утроить, учетверить цену! «Нет такой вещи, которая была бы слишком дорога для казны руандского государства!» — по-императорски восклицал он. Из чего я поняла, что руандский социализм это вам не опереточный социализм.