Лю
Шрифт:
Меня не раз порывало вскочить в первый же вертолет и навсегда покинуть Незнаюкакойгород и его избранного мэра.
«А твой долг?» — повторяла мне моя совесть.
— А твой долг? — снова набросилась на меня этим утром рыжеволосая с расчлененной челкой, отражавшаяся в зеркале заднего вида «роллса». — Ты что, забыла про свои обязательства? Сколько людей здесь рассчитывают на тебя! Сколько проектов ты уже запустила! Скольким писателям, художникам, музыкантам, авторам мультфильмов, циркачам, пироженщикам и булочникам ты подарила надежду? И теперь ты посмеешь их разочаровать?
Можно подумать, что эта напыщенная и высокопарная рыжеволосая была секретным агентом мэра, так как всё, что она сказала, через несколько часов повторил он сам, когда я появилась в
Вилла «Эдем-Рок», расположенная на пике скалы, как «орлиное гнездо», состоит из семидесяти двух комнат, двадцати ванных комнат, четырех теннисных кортов, одного бассейна, десяти саун, девяти турецких бань, центра талассотерапии, салона красоты и фитнесс-центра с кардио-тренажерами, тренажерами для попеременного напряжения и расслабления мышц, для накачивания мышц и полем для сквоша. Персонал — все служащие мэрии — насчитывает сорок четыре человека, в числе которых бонны, мажордомы, заведующие спиртными напитками, официанты, не считая девяноста сторожей, или, точнее, охранников. Их тщательно отбирают исключительно из шведов, они обязательно должны быть блондинами, ростом 1,90 м, с обхватом талии 50 см и обхватом груди 1,40 м. Они вооружены «Калашниковыми» и одеты в прозрачные пластиковые комбинезоны от Жан-Поля Готье, под которыми прекрасно видны их совершенно голые тела. Добавьте к этому свору из тридцати шести овчарок, постоянно носящихся по парку, окруженному забором с колючей проволокой и наблюдательными вышками.
— Ты незаменима! — сказал мэр, словно повторяя слова рыжеволосой.
Говоря это, он поудобнее расположился на мягком кожаном черном диване Корбузье (копия), на котором мы сидели вдвоем перед неизменной бутылкой вдовы Клико. Я напомнила ему, что, когда я возвратилась из Панамы, то есть четыре дня назад, он обозвал меня всеми словами, включая «лживая» и «мошенница». Он ответил, что это было недоразумением.
— Ты наша звезда, Лю, наш светоч Александрии!
Все это он говорил, пыхтя мне в лицо, как тюлень, и поглаживая мои бедра под маленьким черным от Гуччи платьем с бретельками, перекрещенными на груди. «Лю, моя Лю, мой котик». Потом он вздохнул, украдкой засунул себе что-то в нос и снова задышал мне в лицо:
— Ты не поверишь, но и мне иногда хочется послать ко всем чертям это грёбаное захолустье с его аборигенами и даже туземцами! Я уже сыт ими по горло (и, подтверждая свои слова жестом, он провел по горлу ребром руки)! Однако же я держусь, и я хорошо держусь, так как это Политика! Это политика мидии, вцепившейся в камень, вши — в лобок, скандальной мамаши — в своего паршивца. И если ты выдержишь удар, то в один прекрасный день придешь к своей цели. Скоро, может быть, очень скоро, вот увидишь, я стану президентом республики. Мы уедем из этого захолустья, и ты будешь жить со мной в Элизиуме.
— Это где?
— На Елисейских полях.
— Ладно, тогда сойдет.
Он снова засунул себе что-то в нос. И это что-то он вытащил из кармана. И тут до меня внезапно дошло, что он делал. Он нюхал табак. Но его табак был не как обычный, а белого цвета. Я никогда такого не видела. Он посмотрел на меня странным взглядом и вдруг сердечно спросил: «Хочешь попробовать?» Я согласно кивнула. Он подставил к моему носу ладошку, и я вдохнула этот табак полными ноздрями. Это действительно оказалось классно! Внезапно вся моя хандра улетучилась и я почувствовала себя в отличной форме, в чертовски отличной форме! И, словно это само собой разумелось, развратник-мэр воспользовался моим состоянием, задрал мою маленькую черную юбку и начал наспех делать «это» со мной на диване…
Когда он меня опрокинул, я, не заметив, выронила сумку на длинном ремне, в которой лежал Дик. Его механизм включился, и он еще раз все записал… Он и вправду ужасно нескромный.
Вздохи и прочие астматические придыхания тюленя, которые я слушала в этот же вечер, забрав магнитофон у Джуаниты, горничной-испанки, не представляли никакого интереса. А вот разговор, состоявшийся у мэра с казначеем после того, как я ушла, меня действительно удивил…
Я включила этот маленький «концерт» у себя в пятикомнатной квартире и, поскольку уже пресытилась икрой, заказала на дом в местном филиале «Пицца без границ» «Маринеру» с оливками и анчоусами под острым соусом. Это Ахмед, которому я позвонила в
Естественно, я заказала и коку.
Я дегустировала все это (концерт и жратву), лежа в кровати в чем мать родила и благоухая ароматом туалетной воды «Вечерняя роса» фирмы «Герлен».
Короче говоря, из разговора мэра со своим казначеем следовало, что, слава Богу, я была им нужна. Кажется, они даже сказали (их слова зачастую казались мне непонятными), что я «главная ветвь» в большом кинематографическом холдинге, в котором «Коммюник и Ко» является материнской компанией и у которой множество дочерних филиалов. Я сделала вывод, что речь идет о «кинематографическом холдинге» (это мое выражение), так как они называли упомянутые филиалы «фирмы-экраны» [32] . То, что ни один человек, великий или неизвестный, из «мира экрана» никогда не имел никаких дел с «Коммюник и Ко», до сих пор меня ни разу не удивило. Странное дело. Речь также шла о каком-то фильме под названием «Сто миллионов долларов», который был «прокручен» невероятное количество раз (здесь тоже черт голову сломит!) упомянутыми «фирмами-экранами», называемыми также «стиральными машинами», чтобы в конечном счете быть «реализованным» («наличкой») фирмой-привидением в Бермудском треугольнике (Антильские острова), где он исчез для того, чтобы потом тайно «распространиться» в различных «кинозалах» (я не уверена в выражении «кинозал»). Термины «отбеливание» и «отмывание» тоже звучали очень часто, а также прелестное прозвище, которым они меня называли: «Белоснежка». Зато мне не понравился эпитет «подставная». Возможно, я никчемная женщина, пропащая женщина, но только не подставная. Разве они все волочились бы за мной, если бы я была искусственной?
32
Идиоматическое выражение, переводится с французского как «подставные фирмы».
Я доела «Маринеру» с анчоусами, допила коку, сделала маленькую встряску. Good night, mister Dick 007 [33] . Завтра я спрячу тебя под столом мэра. Никогда не знаешь, что может произойти…
~~~
Всеобщая коррупция — это не анекдот, а характерная черта структуры.
8 марта
33
Спокойной ночи, мистер Дик (англ.).
Если я разочаровалась в Социализме, то лишь потому, что до сих пор ничего в нем не понимала. Меня дезинформировали! Во-первых, мой папа (он был последователем Альтюссера) и особенно мой преподаватель французского месье Ильич Ульянов, работавший в Государственном техническом лицее им. Карла Маркса в Гарж-ле-Гонессе; он без конца намекал на остроумную шутку Ленина (русский), который утверждал, что с наступлением настоящего социализма писсуары повсюду будут из золота. Так вот, это полная нелепость; с победой социализма писсуары будут цениться на вес золота! Послушайте, благодаря Дику, который сегодня утром решил поболтаться (мне больше не удается его удержать, пора купить ему поводок!) под столом мэра, я узнала, что мэрия заплатила баснословную сумму фирме «Сортиры без границ» за сорок шесть электронных уличных писсуаров, которые собиралась установить в Незнаюкакомгороде, чтобы граждане-избиратели-аборигены могли отныне мочиться, пользуясь последними достижениями прогресса! 700 000 франков за штуку — почти так же дорого, как писсуар Дюшана, который вообще не имеет цены!
Нужно заметить, что «Сортиры без границ» выделили двадцать процентов от суммы, заплаченной мэрией самому мэру. Это называется «подмазать». Учитывая, что речь идет о писсуарах, правильнее было бы сказать «подтереть».
Таким образом, в противоположность тому, чему меня учили, оказывается, что настоящий социализм заключается не в том, чтобы бесплатно отдавать то, что стоит безумно дорого, а в том, чтобы делать безумно дорогим то, что ничего не стоит — и все это в соответствии с экономическим изречением «И на том спасибо!»