Лю Ху-лань
Шрифт:
Лю Ху-лань росла в доме середняка, который напрягал все силы, чтобы поддержать свое небольшое хозяйство. Жизнь в этом доме текла тихо, но и сюда доходили отголоски великих событий, происходивших в стране.
В 1936 году, когда Лю Ху-лань было четыре года, солдаты японских империалистов пересекли Великую китайскую стену и вторглись в пределы Северного Китая. Гоминдановцы открыто предали родину, но рабоче-крестьянская Красная армия, руководимая Коммунистической партией Китая, 17 февраля 1936 года двинулась с севера провинции Шаньси на восток против японских захватчиков. Форсировав Хуанхэ, 2
От Фыньяна до Вэньшуя — всего несколько десятков ли. В этих местах партизанили главным образом бойцы Красной армии. Их действия быстро распространились до горного района Дашань на западе уезда Вэньшуй. Так впервые крестьяне Вэньшуя встретились с Красной армией, и хотя она не дошла до деревни Юньчжоуси, радостные вести тайно передавались из уст в уста. «Красная армия, — говорили крестьяне, — окружила Вэньшуй и скоро придет в Кайчжачжэнь, она отберет у тирана-помещика Ду восемьсот даней [3] зерна и раздаст беднякам»… Крестьяне Юньчжоуси гневно потрясали кулаками, угрожая помещикам, и с нетерпением ждали Красную армию, которая одерживала победу за победой.
3
Дань — мера веса; равна 50 килограммам.
Но по решению командования Красной армии пришлось отойти на западный берег Хуанхэ.
Однако пронесшаяся революционная буря уже зажгла в сердце народа любовь к Красной армии, крестьяне поняли, что эту армию следует поддерживать.
Когда в 1937 году вспыхнула антияпонская война, Красная армия, преобразованная в Восьмую армию, снова форсировала Хуанхэ. С того времени вплоть до последнего часа антияпонской войны Восьмая армия, опираясь на поддержку народа Севера и Северо-Запада, день ото дня крепла и набиралась сил.
Под руководством Коммунистической партии в уезде Вэньшуй был организован партизанский отряд для отпора врагу. Когда в январе 1938 года японцы захватили уездный центр, этот отряд впервые вступил в бой с японскими чертями в деревне Сичэнцунь, расположенной не более чем в двадцати ли от родины Лю Ху-лань.
Бить врага! Так по воле простого народа началась борьба. С тех пор улицы вэньшуйских сел часто превращались в место сбора отрядов вооруженных крестьян. Не успевал один отряд покинуть деревню, как в нее уже вступал другой отряд, возникали митинги, звучали песни. В те дни чуть ли не все деревни, расположенные на равнине, стали опорными базами партизанской войны.
Ко времени наступления японских войск на Вэньшуй давно уже простыл след Янь Си-шаня и «уездного владыки», как называли гоминдановского начальника уезда. Для отпора врагу народ создал новое, демократическое уездное правительство. Новым начальником уезда Вэньшуй стал молодой коммунист Гу Юн-тянь.
С жаром обсуждали эти важные события крестьяне деревни Юньчжоуси. Особенно выделялся один из них; перебивая всех, он восторженно спросил:
— А знаете вы, сколько лет начальнику уезда?
Все посмотрели на него, никто не мог ответить на такой вопрос. Тогда крестьянин согнул два пальца, изображая иероглиф
— Так я скажу вам! Ему… ему девятнадцать лет!
Крестьяне были поражены. Шестилетняя Лю Ху-лань протиснулась вперед и не отрываясь смотрела на эти два пальца своими блестящими круглыми глазенками. Подражая взрослым, она неустанно повторяла: «Девятнадцать, девятнадцать!»
Ему действительно было девятнадцать лет! Но этот юноша уже успел послужить кадровым солдатом в Красной армии. И можно было быть уверенным, что молодой начальник уезда с честью справится со своими трудными обязанностями при помощи партии и товарищей.
Впоследствии Лю Ху-лань постоянно слышала в деревне разговоры о молодом начальнике уезда.
Еще задолго до всех этих событий Лю Ху-лань часто видела, как взрослые, собираясь вместе, о чем-то тихо говорят и горестно вздыхают. Отец и мать Лю Ху-лань тоже зачастую печалились и хмурились. Жестокие порядки и эксплуатация помещиков так угнетали народ, что простому человеку и вздохеуть было невозможно. Вся власть принадлежала помещикам, они легко уклонялись от уплаты военных налогов, и все тяжкое бремя налогов падало на плечи крестьян-бедняков и середняков. Семья Лю Цзин-цяня испытала это на себе.
Но вот пришли коммунисты, и в начале 1938 года в уезде Вэньшуй был создан комитет, который точно определил размер налога с каждой семьи. Положение изменилось в корне: помещики не могли уже уклоняться от уплаты, поэтому доля взноса бедняков и середняков резко сократилась. Теперь Лю Ху-лань видела улыбку на лицах домашних и слышала благожелательные разговоры о коммунистах, о Восьмой армии, о начальнике уезда Гу Юн-тяне.
Вэньшуйский уезд имеет сравнительно развитую систему орошения. Однако всякий раз, когда приходил срок поливки земель, отец Лю Ху-лань вместе со своими земляками во все глаза смотрел на воду, текущую мимо крестьянских участков на землю помещика. Лю Ху-лань теребила отца за рукав и, глядя на него, спрашивала:
— Папа! А почему наши земли не поливаются?
От природы неразговорчивый, отец ее и в этих случаях не произносил ни слова; он гладил дочь по голове и, вздыхая, жадно смотрел на уходящий поток воды. В старом Китае система орошения полностью находилась в руках феодалов-помещиков. Они устанавливали и продолжительность поливки земель и время поливки. Каждый год вода в первую очередь спешила в соседние деревни, к богатым помещикам, а крестьяне ждали; потом она текла в Юньчжоуси, но тоже к помещику, а крестьяне по-прежнему ждали; в последнюю очередь вода приходила на землю семьи Лю Ху-лань.
Когда разразилась антияпонская война, ирригационное хозяйство Вэньшуя пришло в упадок. Но после создания уездного демократического правительства сразу же начались восстановительные работы, стали приводить в порядок развалившиеся дамбы. Постепенно все управление ирригационным хозяйством перешло в руки народа. Сроки поливки и ее продолжительность теперь устанавливались справедливо, демократическим путем. Лю Ху-лань стала замечать теперь радостные огоньки в глазах отца и матери. Они, как все, с благодарностью говорили о Коммунистической партии, о Восьмой армии, о начальнике уезда Гу Юн-тяне.