Лягушка-принцесса
Шрифт:
Всхлипнув, бывшая придворная встала на четвереньки и, подвывая, как побитая собака, поползла к замершей, словно статуя, супруге регистора Трениума, оставляя на камнях мокрые пятна слёз.
— Вы готовы сжалиться над этой женщиной, госпожа Септиса? — прищурившись, спросила первая принцесса. — Как видите, она раскаивается в необдуманном поступке.
Уткнувшись лбом в плиты возле ног Пласды Септисы Денсы, незадачливая наперсница супруги наследника престола торопливо заговорила всхлипывая и проглатывая слова:
— Умоляю, простите меня, госпожа!
— Ну, что же вы молчите, госпожа Септиса? — нахмурилась первая принцесса.
Тётушка растерянно огляделась, задержав взгляд на племяннице. Не задумываясь, та чуть заметно кивнула головой, посетовав про себя: "А что ещё остаётся делать? Намёк более чем прозрачен. Силла твёрдо решила "свою" не сдавать. Просто наказала за проваленную провокацию, и всё. Нет у нас силы с принцессами бодаться. Официально я даже ещё не невеста".
— Разумеется, я готова простить госпожу Гермию, — залепетала Пласда Септиса Денса. — Она просто неправильно вас поняла, проявив чрезмерное усердие.
— О, благодарю, великодушная госпожа! — вскричала придворная, приподнявшись на коленях и воздев руки к небу. — Пусть боги щедро вознаградят вас за доброту, а я никогда не забуду вашего милосердия! Вы вернули мне жизнь, позволив остаться подле её высочества.
— Да, да, — торопливо закивала супруга регистора Трениума. — Конечно оставайтесь, а нам пора домой, ваше высочество.
— Встаньте, госпожа Гермия, — процедила сквозь зубы Силла Тарквина Поста.
Всхлипнув, прощённая придворная отползла в сторону и только после этого поднялась на ноги, не осмеливаясь даже отряхнуть налипший на платье сор.
— Подождите ещё немного, госпожа Септиса, — предложила будущая государыня. — Я прикажу прислать вам свой паланкин.
— Нет, нет, ваше высочество, — энергично запротестовала гостья.
— Но я настаиваю, — нахмурилась первая принцесса.
— При всём нашем почтении, ваше высочество, — низко поклонилась супруга регистора Трениума. — Это слишком большая честь…
Она с беспомощной растерянностью обернулась к племяннице, и та поняла, что тётушка нуждается в помощи.
— Вы, ваше высочество, и так явились сюда лично, чтобы предотвратить вопиющую несправедливость и избавить нас от незаслуженного позора, — отвесила поклон девушка. — Мы безмерно благодарны, но с нашей стороны будет бестактно и дальше злоупотреблять вашей добротой и благосклонностью.
— Мы просто не можем себе такое позволить, ваше высочество, — с радостью поддержала её родственница. — Это будет уже совсем непозволительная дерзость.
Силла Тарквина Поста выглядела явно растерянной, видимо, не зная, что возразить на столь верноподданнический аргумент собеседниц.
Не без удовольствия
На сей раз та поняла её правильно.
— До свидания, ваше высочество, — поклонилась она. — Да хранят вас небожители. Для нас было величайшим счастьем увидеться с вашим высочеством. А это недоразумение… О нём надо просто забыть… Просто досадная мелочь, не способная омрачить для нас этот замечательный день…
Видимо, невольникам Септисов тоже не терпелось поскорее покинуть императорскую резиденцию, потому что они с похвальной резвостью привели паланкин в более-менее пристойное состояние и поднесли к госпожам.
Не дожидаясь, когда тётушка закончит свою путанную прощальную речь, племянница торопливо забралась внутрь и аккуратно разложила подушки.
— До свидания, госпожа Септиса, — не выдержав, прервала говорливую гостью старшая невестка императора. — Надеюсь, мы с вами встретимся и очень скоро.
— С нетерпением жду, ваше высочество, — кланяясь, Пласда Септиса Денса забралась паланкин.
Выпрямившись, как солдат по стойке "смирно", она горящими от нетерпения глазами проводила удалявшуюся принцессу Силлу и её приближённых.
Но едва рабы вынесли носилки за ворота Палатина, женщина, охнув, откинулась на подушки, прошептав побелевшими губами:
— Хвала богам!
Какое-то время она тяжело дышала, хватаясь рукой за грудь. Племянница уже начала беспокоиться, как бы тётушку не хватил какой-нибудь инфаркт. Но вот лицо супруги регистора Трениума понемногу начало приобретать нормальный оттенок.
— Мерзавка, гадина, меретта подмостовая, — негромко, но прочувственно цедила она сквозь стиснутые зубы, все более и более распаляясь. — Пусть небожители покарают её за подлость! Пусть Ваунхид рвёт и корёжит её тело, и оно сгниёт заживо! Да наполнится её чрево змеями и скорпионами! Чтобы пять пьяных банарцев сразу порвали ей всё, что можно…
Нике, которую тоже изрядно потряхивало после перенесённого стресса, пришлось до крови закусить губу, чтобы истерически не расхохотаться, слушая на редкость похабные проклятия обычно такой благовоспитанной и даже чопорной родственницы.
То ли пунцовые от напряжения щёки племянницы заставили тётушку опомниться, а может, она просто исчерпала ресурс своей фантазии? В любом случае, Пласда Септиса Денса внезапно запнулась на полуслове и даже вроде бы смутилась от своей излишней непосредственности.
— Кажется, я слегка погорячилась, позволив себе лишнее…
— Самую малость, госпожа Септиса, — поспешила успокоить её девушка. — Боги послали нам слишком тяжёлые испытания, чтобы выбирать слова.
— Как вы правы, госпожа Юлиса, — скорбно поджав губы, покачала головой собеседница. — Но всё же, я бы попросила вас сохранить в тайне мою несдержанность.