Лягушка-принцесса
Шрифт:
— Я не на миг не сомневалась в вас, господин Птаний! — патетически вскричала гостья.
Отвесив короткий поклон, хозяин публичного дома вышел, а она, сбросив сандалии и жилет, с ногами забралась на лежанку.
Если уходили мальчики Птания вместе, то возвращались поодиночке.
Первым явился белокурый юноша с вздёрнутым носом и ямочками на пухлых щеках. В ответ на ядовитое замечание привратника, что тот пришёл слишком рано, молодой невольник капризно дёрнул плечами.
— Для меня там нет ничего интересного. Это тебе в бани Глоритарква
И презрительно фыркнув, зашагал к дому, вызывающе покачивая бёдрами.
Зло сплюнув ему вслед, бородач проводил парня ненавидящим взглядом.
Примерно через час пришли сразу трое во главе с Трилием. За ними вновь потянулись одиночки, а самым последним вернулся красавец мулат.
Сразу же началась подготовка к приёму посетителей. Выходной день в заведении Лава Птания Сара закончился, и беглая преступница привычно засыпала под доносившееся снизу нестройное хоровое пение.
Она спокойно спала, удивительно быстро привыкнув к подобного рода шуму, но всякий раз просыпалась, едва до её ушей доносился негромкий лязг ключа.
"Поздно сегодня гости разошлись, — машинально отметила Ника, рассмотрев сквозь полуприкрытые веки осторожно входившего в комнату отпущенника. — До рассвета не больше часа осталось".
Аккуратно прикрыв дверь, владелец заведения с кряхтением опустился на постель, заботливо расстеленную у стены, и принялся развязывать ремешки сандалий.
Убедившись, что он явился один, девушка вновь смежила веки, намереваясь ещё немного подремать, как вдруг Птаний негромко произнёс:
— Спите, госпожа?
Несмотря на то, что тот ещё ни разу не обращался к своей постоялице ночью, проверяя её сон, беглая преступница всё же решила не отзываться. Пусть считает, что она полностью расслабилась и чувствует себя у него как дома.
Подождав пару секунд, мужчина, зевнув, пробормотал:
— Тогда скажу завтра.
И забрался под одеяло.
"Что скажешь!? — едва не ляпнула Ника, обругав себя за излишнюю осторожность. — Вот батман, теперь до утра ждать придётся".
Когда через несколько часов хозяин публичного дома убирал свой тюфячок под одеяло, гостья проснулась и проговорила, потягиваясь:
— Доброе утро, господин Птаний.
— Доброе утро, — попытался улыбнуться помятой физиономией собеседник, тут же посуровев. — У меня дурные новости.
— Что случилось? — мгновенно насторожилась девушка.
— Полагаю, вам лучше пока не беспокоить господина Септиса.
— Почему? — вскинула брови беглая преступница.
— Сейчас он очень занят, — замялся отпущенник. — И в ближайшие девять дней не будет никого принимать и, вообще, вряд ли выйдет из дома.
— От чего же? — ещё больше удивилась Ника, но тут же в памяти всплыли рассказы Наставника об обычаях радлан, и она поспешила проверить свою догадку. — Кто-то умер?
— Матушка господина Септиса скончалась, — с сочувствием глядя на неё, ответил владелец заведения.
— Бабуля, —
Неожиданно для самой себя девушка внезапно почувствовала острый приступ жалости к этой доброй женщине, а глаза отчаянно защипало от слёз. Вспомнились последние слова, которые сказала старушка, провожая внучку на Ипподром: "Кажется, мы с тобой больше не увидимся".
"Она знала, вернее, предчувствовала", — подумала беглая преступница, нервно закусив губу.
— Мне жаль, — негромко сказал произнёс хозяин дома.
— Госпожа Септиса прожила долгую жизнь, — беря себя в руки, проговорила Ника. — Надеюсь, небожители будут благосклонны к ней и после смерти. Вы правы, господин Птаний, не стоит пока тревожить дядюшку.
"Может, попробовать связаться с сенатором? — мелькнуло в голове, но вспомнив, сколько поручений она уже надавала гостеприимному хозяину, девушка заколебалась. — Нет уж, не стоит наглеть. Если Декар принёс им серьги, они и без моего письма должны ему поверить".
— Тогда я пойду приведу Нвалия, — вздохнул собеседник. — Пусть приберётся.
— Конечно, господин Птаний, — кивнула беглая преступница, вновь закутываясь в одеяло.
Пока раб выносил ночную посуду и елозил тряпкой по и без того чистому полу, она думала, что из всех своих свежеобретённых родственников именно Торина Септиса Ульда вызывала у неё наибольшую симпатию. Наверное, потому, что и сама старушка относилась к вернувшейся из дальних краёв внучке с искренней теплотой и участием.
Как же, наверное, она страдала, узнав о самозванстве Ники? Уже, казалось, иссякшие слёзы вновь потекли по мокрым щекам.
Но если сам регистор Трениума не верит в подлинность письма канакернских консулов, значит, и его близкие считают, что девушку оклеветали. Вряд ли такой заботливый сын, как Итур Септис Даум, смог бы спокойно наблюдать за душевными муками матери, и наверняка рассказал ей, что все обвинения, выдвинутые против её внучки, несправедливы.
От этой мысли стразу стало легче, хотя скорбь и не утихала. После Риаты она теряет второго по-настоящему дорогого ей человека, и очень жаль, что им больше никогда не встретиться в этом мире. Но всё же осознание того, что старушка верила и знала о её невиновности, слегка согрело озябшую душу попаданки.
Следующие три дня прошли без каких-либо особых происшествий. Вот только Нике показалось, что от окружающего её комфорта и обильного питания она явно начала полнеть.
Пришлось срочно увеличить время и интенсивность физических занятий, а так же настойчиво просить хлебосольного хозяина существенно сократить её рацион. Лав Птаний Сар бурно протестовал, заявляя, что не может позволить дорогой гостье голодать.
Однако девушка всё же сумела его убедить и теперь с обстоятельной неторопливостью вкушала кашу из маленькой, расписной мисочки.