Лягушка-принцесса

Анфимова Анастасия Владимировна

— Ну, как же, — озадаченно кивнул лекарь. — Их тогда обвинили в краже драгоценной заколки у первой принцессы. Мне рассказывали, что легионеры в воротах перерыли весь паланкин и уже хотели их самих обыскивать, да хвала богам, вмешалась её высочество Силла. Кажется, она даже извинилась перед супругой регистора Трениума и его племянницей?

— Всё так, господин Акций, — кивнул младший сын императора. — Вот только пропавшая шпилька моей невестки и в самом деле была в их носилках! Хотя ни госпожа Юлиса, ни её тётка ничего туда не клали!

— Как это?! — вытаращив глаза,

встрепенулся собеседник. — Что вы такое говорите, ваше высочество?

Не опуская глаз под недоверчиво-буравящим взглядом немало повидавшего царедворца, юноша пересказал ему услышанную от возлюбленной историю о том, как драгоценность супруги наследника престола оказалась в скромном паланкине жены регистора Трениума.

— А вы уверены, ваше высочество, что госпожа Юлиса всё это не придумала? — очень тихо поинтересовался ошарашенный лекарь, подумав, а не поторопился ли он, безоговорочно признав письмо из Канакерна фальшивкой? Уж очень страшные вещи рассказывает эта девушка? Она вообще в своём уме?

— Уверен, господин Акций! — решительно подтвердил Вилит. — Госпожа Юлиса говорит правду. Готов поклясться чем угодно, что она не станет мне лгать.

Молодой человек криво усмехнулся.

— Я слишком хорошо знаю первую принцессу, и мне прекрасно известно, как она любит свои украшения. Если бы Силла и в самом деле заподозрила кого-то в краже своих побрякушек, то непременно приказала бы их обыскать. Но она знала, что у них ничего нет, и чтобы не попасть в ещё более глупую ситуацию, стала извиняться.

Врачеватель в замешательстве откинулся на спинку кресла.

— Госпожа Юлиса сказала, что выбросила заколку в траву на аллее, ведущей к гостевой площадке возле статуи нимфы-нутпениды работы скульптора Павния Мадеса, — продолжил принц. — Если её не нашли, она до сих пор должна там валяться.

— То, что вы рассказали, просто ужасно, ваше высочество, — нарушил своё молчание царедворец, выдохнув. — О боги, и эта женщина станет нашей императрицей!

— Я думаю, что письмо из Канакерна тоже подменили по её приказу, — предположил Вилит. — Уж очень ей хочется женить меня на какой-то Аполии Комене из лотийских Коменов.

— Дело не только в вас, ваше высочество, — осторожно заметил собеседник.

— Да, я знаю! — досадливо отмахнулся молодой человек. — Они не хотят допустить примирения родителей!

— И усиления влияния южных родов, — кивнул лекарь.

Воровато оглянувшись на закрытую дверь, юноша тихо сказал:

— Я отвёл госпожу Юлису…

— Не нужно! — торопливо оборвал его врачеватель. — Я не хочу это знать!

— Почему, господин Акций? — подозрительно прищурился Вилит.

— Вы — сын Константа Великого, — принялся обстоятельно объяснять царедворец. — Вряд ли кто-то, будучи в здравом уме, решится причинить вам вред. А я бедный лекарь. За меня некому вступиться, кроме вашей матери. Но после обвинений госпожи Юлисы в самозванстве вряд ли её величество сможет мне чем-то помочь. А того, чего я не знаю, я никому не смогу рассказать.

— Вы считаете, может дойти и до этого? — озабоченно нахмурился императорский отпрыск.

— После

того, что вы мне сейчас рассказали, я уже ничего не исключаю, — тяжело вздохнул охранитель здоровья государыни. — Рано или поздно выяснится, кто передал вам письмо на Ипподроме. Если Крис хотя бы в половину такой умный, как я о нём думаю, им его не найти. Но я-то здесь.

— И вообще, ваше высочество, — наставительно заметил собеседник. — Чем меньше людей будет знать, где скрывается госпожа Юлиса, тем лучше. Да и вам не стоит её навещать… слишком часто.

— Я попросил госпожу Юлису написать письмо другу её отца из Канакерна, — сказал молодой человек. — Вот только не знаю, как его переправить на Западное побережье.

— А я, ваше высочество, собираюсь послать туда человека, — поколебавшись, сообщил лекарь. — С заданием выяснить: была ли госпожа Юлиса в Канакерне на самом деле? И привести убедительные доказательства.

— Тогда, может, он и возьмёт с собой её письмо? — встрепенувшись, предложил молодой человек.

— Нет, нет, ваше высочество! — решительно возразил врачеватель. — Пусть каждый из нас пойдёт своим путём. Так больше шансов прийти к цели. Я лишь могу назвать вам несколько уважаемых купцов, ведущих дела с торговцами Западного побережья. Возможно, кто-нибудь из них сможет вам помочь?

— Хорошо, господин Акций, — поморщился Вилит. — Говорите.

— Я лучше запишу, — предложил хозяин мастерской, взяв один из лежавших на столе клочков папируса.

Однако, едва он ткнул пером в чернильницу, раздался громкий стук и взволнованный голос Пульчиты:

— Господин Акций, его высочество Вилит не у вас?

Мужчины тревожно переглянулись.

— Я здесь! — отозвался принц, поднимаясь.

Опережая его, царедворец почти бегом устремился к двери.

— Что нужно? — хмуро спросил сын императора у склонившейся в поклоне рабыни.

— Простите меня, ваше высочество, но государыня просит вас сейчас же выйти в сад. Она ждёт в Розовой беседке.

— Я ещё зайду, господин Акций, — уходя, бросил через плечо Вилит.

Невольница собралась пойти за ним, но лекарь в последнюю секунду успел схватить её за локоть, почти беззвучно выдохнув.

— Что там?

— Пустите! — зашипев рассерженной кошкой, женщина вырвала руку из цепких пальцев врачевателя, огрызнувшись. — Из Сената пришли!

Едва дождавшись, когда принц и рабыня скроются из глаз, охранитель здоровья государыни запер мастерскую и поспешил в другую сторону.

Поднявшись через кладовые на хозяйственный двор, он тоже направился в сад, стараясь не привлекать к себе внимания.

Восьмиугольную каменную беседку с беломраморными колоннами и новенькой черепичной крышей окружали высокие розовые кусты, кое-где уже покрытые ещё не распустившимися бутонами.

В просвете между деревьями Акций разглядел вольготно расположившуюся на скамеечке императрицу и двух сидевших к нему спиной женщин, в одной из которых он угадал Исору Квантию Белу.

У входа в беседку стоял высокий, худощавый мужчина в тёмно-коричневом плаще поверх синей с белыми полосами туники.