ЛВ 2
Шрифт:
Но Велимира в маговской крепости была, а в чужую магическую крепость со своими правилами не лезут. Вздохнула судорожно, выпрямилась величаво, да и сообщила гласом своим проникновенным:
— В Заповедном лесу, о коем вы заботитесь столь… ненавязчиво, появился враг.
Что?!
Меня ни на миг не взволновал намек, недвусмысленно допущенный ведьмой — я знала о том, что лорд Агнехран о лесе моем заботится, да объяснение тому простое было, маг не любил должным быть, а я ему жизнь спасла, вот и заботился, как мог долг за жизнь возвращая. Он в принципе оказался очень гордым — когда охранябушкой был, быт мне всеми силами налаживал, платил стало
И тут архимаг меланхолично констатировал:
— Пять секунд.
И это для Велимиры ударом стало. Вздрогнула ведьма, на Агнехрана, так ни разу на нее и не взглянувшего, поглядела с ненавистью, да прошипела яростно:
— Аспид!
Безразлично пожав плечами, архимаг добил педантичным:
— Две секунды.
Ведьма чуть не взревела, и от того по звериному прорычала:
— Он алхимик!!!
И я застыла.
Алхимия на континенте была под запретом. Под строжайшим запретом. А в нашем королевстве и вовсе смертную казнь за собой влекла, а потому… побледнела я. Ведь аспид тот что у меня, его магам и даже архимагам не достать никак, но что с теми, кто среди людей жил и о коих лорд Агнехран знал? С ними что будет теперь?!
Вот змея же, а! Кто бы ей язык укоротил, твари такой?!
И в смятении посмотрела я на Агнехарана, а тот сидел, насмешливо глядя на меня, на губах его играла улыбка загадочная, в глазах смешинки плясали, и в целом — взбешенным и гневным архимаг не выглядел. Авось… пронесет?
А маг, весело подмигнув мне, властно и холодно ответил ведьме:
— Время вышло. Где выход вам известно.
И вернулся к схеме, безразличный совершенно к тому, что позади него стоит самая могущественная ведьма современности! А это было зря! Очень-очень зря! Потому что он не только одну из Верховенствующих оскорбил, он с пренебрежением отнесся к женщине, абсолютно уверенной в своей неотразимости и красоте. И именно это привело ее в бешенство и ярость, которые ведьма почти не контролировала.
Вспыхнул гнев, заискрилась бедой-опасностью сила ведьмовская, взметнулись черные волосы, воссияли синие глаза, вскинула руку ведьма и сорвались с ее алых губ слова страшные, слова вечные, слова… которые каждая ведьмочка учила перво-наперво, ведь любимой каждая быть хочет, а соблазн приворот использовать он завсегда есть!
И не сдержала я испуганного возгласа, в порыве прижав ладонь к блюдцу серебряному…
Да кто бы знал, чем все обернется!
Ладонь, к холодной поверхности блюдца серебряного прижатую, вдруг обхватили пальцы горячие, да обхватили с такой силой — что и не высвободишься! А после рывок и пространство сминается, а я потрясенно смотрю на мага, что протащив по столу моему и своему, прижал к себе, обнял, в защитном жесте вскинул руку и отшвырнуло заклинанием самую древнюю ведьму современности! И с нею часть стены, и окно, и шкаф какой-то. И от того стали видны мне горы, самые вершины снегом покрытые, а еще холод ворвался зверский… А я три года ни холодов ни снега и в глаза не видела, но несмотря на запах мороза, чудился мне другой, родной аромат леса моего Заповедного, словно охранябушка весь им пропитался, а теперь вот и со мной делится.
Секунд десять мне так казалось!
А опосля рванулась я, из теплых объятий пытаясь безуспешно вырваться, но жестче стали руки, крепче объятия, и дыханием теплым коснулись моих волос
— Веся, не украл — лишь обнял. Только обнял, вреда не причиню. Я скорее руки себе отгрызу, чем тебя обижу. Еще миг, одно мгновение… пожалуйста.
И застыла я. Замерла. Руки, что кулаками в грудь мага упирались, раскрылись ладонями, и ощутила я, как сердце его бьется сильное. Быстро бьется. Так скоро-скоро, словно настучаться не может. И вроде так и есть — не может.
— Маг, — тихо позвала, щекой к груди его прижимаясь, — а долго держать будешь?
— Ннне знаю, — а сам лишь крепче обнял. — Не хочу отпускать. Не хочу… Знаешь, платью твоему завидую — оно с тобой, к коже твоей прикасается. Клюке завидую — та завсегда с тобой. Лесу завидую — он тебя видеть в любой момент может. А я нет. Видеть не могу, обнять не могу, рядом быть не могу.
Замолчал он, губами к волосам прижался, дыхание теплое ощутила, да как все быстрее бьется сердце ретивое.
— Не могу без тебя, — хрипло прошептал Агнехран. — Ты в мечтах, ты во снах, ты в надеждах… Глаза закрою и ты перед внутренним взором, как наяву. Ощущение, что вся жизнь серой мутью была, а в лесу твоем сказочном вдруг стала светлой, озаренной, волшебной.
— Так… Заповедный же лес, от того там и светло и сказочно, — прошептала я.
Маг усмехнулся, вздохнул и сказал негромко:
— Да бывал я в лесах Заповедных, Веся, часто бывал, так что не в лесу дело. Это ты освещала для меня весь мир, это ты его озаряла, и это ты волшебная. Ты, а не лес.
Я… волшебная…
Так приятно стало, улыбнулась даже, и точно почудилось — охранябушка это, мой охранябушка, такой родной. Вот только…
— Ты никогда со мной не будешь, — произнес Агнехран то, что знали мы оба.
Я промолчала. Глаза закрыла да и сердца стук его слушала, сердце слушать хотелось, а вот мага нет.
— Прав я, да, Веся? — спрашивает ожесточенно, а обнимает так нежно. — Даже если сама полюбишь, все равно никогда?!
— Никогда, охранябушка, — едва слышно прошептала в ответ.
— Потому что маг?!
— Да.
Вздохнул судорожно, будто не слово сказала, а удар ему нанесла, да не словом — орудием острым, и молвил:
— А мне как жить, Веся? Ты лесная хозяйка, ты по ночи снов не видишь, а я ведь вижу, Веся. И в каждом из снов моих — ты. Абсолютно в каждом.
Что я сказать могла? Ничего ведь. Обняла только, к магу прижалась, глаза хоть и закрыла, а чувствую — слезы жгут невыплаканные.
Только… не изменишь уже ничего. Поздно менять.
— Ты маг, — сказала тихо, — ты маг, Агнехран. А знаешь, чем маги от людей-то и нечисти лесной отличаются?
Хотел было он сказать что-то, да не стал, лишь спросил глухо:
— Чем?
— Эгоизмом.
И отстранилась я от архимага, в глаза его синие, как небо летнее перед грозой заглянула, каждую черточку запомнить пытаясь, чтобы сохранить, хотя бы это сохранить.
Улыбнулась горько, да и пояснила:
— Ты меня без спросу из лесу порталом вытащил. А я лесу хозяйка, Агнехран, последнего Заповедного леса единственная хозяйка. А потому, едва исчезла я из лесу, ощутил это леший, да искать кинулся. Сначала он у водяного осведомится, опосля у чащоб моих заповедных, а вот когда поймет, что никому ничего не ведомо… Вы ведь о нечисти моей даже не подумали, да, лорд Агнехран?
Замер маг. На меня глядит, дышит тяжело. Что в уме его творится было мне не ведомо, а на лице ничего не отражалось — архимаг он, эмоции скрывать умеет.