Лунные дни
Шрифт:
– Да.
– Про... меня?
– Да.
И про него самого. Но эти ощущения - как трепещет и подается под зубами горячая плоть - его, или того, терзавшего женщину?
– Как меня убивают?
– уточнила дотошная Мила.
Глеб молча кивнул.
– Вот эти твои способности - видеть провидческие сны - и исследовали в ИМФ?
– Нет. Не эти.
– А какие?
Глеб дернул плечом:
– Неважно. Важнее, что тот обладает какими-то аномальными способностями. Раз его не смогли засечь опытные наблюдатели. Отводить глаз или...
Мила сидела рядом с ним - плечо к плечу - и сосредоточенно размышляла.
– Мимикрировать, - предположила она.
– Сливаться с окружающей обстановкой. Как хамелеон, например. Глеб, это ведь не собака?
– Н-нет. Думаю, нет.
Мила кивнула, словно что-то поняла. Или правда поняла?
– А почему ты во сне видишь... его? У тебя есть догадки?
– Есть, - произнес он через паузу так, что Мила безошибочно перевела - но тебе не скажу.
Потому что тот наверняка оборотень. Как я. Первый оборотень, которого я вижу. Хотя бы во сне. И Рева тоже так считает, хотя на всякий случай думает, что все вытворяю я. Раз никого другого под рукой.
Глеб иногда подумывал: а если б он встретил своих? В подростковом возрасте ему очень этого хотелось. Чтобы было, наконец, с кем поговорить об этом. Сравнить, спросить, узнать - как они справляются? Представлял - вот кто-то подойдет однажды, тронет за плечо, скажет: "Привет, мы такие же!" Никто его не искал. Никому он не был нужен. И став взрослым, Глеб решил, что это и к лучшему. Ни к чему зверям сбиваться в стаю...
Но как оказалось, и один зверь может много чего натворить.
– Глебушка, - спросила Мила, заглядывая ему в лицо.
– А кто это все-таки?
Интересно, она сразу поверит? Или начнет думать, как Кристя, что он ее обманывает? Или - того хуже - заподозрит, что он настоящий псих?
– Ну...
– буркнул Глеб.
– Ты же писатель. Фантаст. Придумай что-нибудь.
– А-атлично!
– пропела писательница.
– Придумай, детка, кто там в ночи рыщет и крови твоей ищет! Великолепный способ развеяться и спасти себе жизнь! Спасибо за помощь, добрый человек!
Встав, издевательски поклонилась ему в пояс (едва не уронив при этом намотанную простыню) и собралась гордо удалиться в спальню.
– Мил, извини, но я правда... я не могу сказать!
Зато он может теперь даже хватать ее за руку, отметила Мила. Забыл, что шарахаться надо. Пальцы сильные, горячие, по предплечью, плечу - темная поросль волос. Такие же на груди, волосатый какой, а какой пресс, бли-и-ин...
Э-э-э, отвлеклась от сути разговора!
– Почему?
– спросила Мила.
– Что - почему?
– Почему сказать не можешь? Что тебе мешает?
– Я...
– Глеб разжал пальцы, засунул руки себе под мышки, и пожал плечами. Широкими.
– Просто...
Он может до бесконечности отделываться междометиями-многоточиями и пожиманием плеч, поняла Мила.
– Хорошо, а если я все-таки придумаю, ты хотя бы скажешь - права я или нет?
– Может быть.
Мила, потрясая воздетыми
Глеб проснулся раньше, побрел варить кофе - себе и не выспавшейся хозяйке.
Мила приближалась, точно маленький квартирный тайфун: хлопанье дверей, недовольное ворчание, шлепанье босых ног, шум воды. Явилась на кухню, уставилась на него неприязненно, пальцами укрощая вставшую дыбом челку.
– Привет, - пробормотал Глеб.
– Это не вампир!
– с вызовом заявила Мила.
Глеб не ожидал, что она сразу возьмет быка за рога. Неужели вместо того чтобы спать, она еще и варианты прокручивала?
– Да? Почему?
Мила села на диванчик, привычно подбирая под себя ноги. Глеб пожалел, что халатик у нее не длиннее. Да и сверху тоже прикрыть не мешает. Чтоб откровенно на нее не пялиться, оставалось только отвернуться к плите.
– Хотя вампир, конечно, не... хм, нечеловечески силен, насколько я понимаю, специализация у них другая. Выпьют кровь, на фиг им еще косточки обгладывать? На закуску, что ли?
Глеб невольно фыркнул. Да уж.
– Хотя если у него поехала крыша...
– рассуждала Мила.
– Крыша у него поехала определенно, - эхом откликнулся Глеб.
Мила прищурилась:
– Но это не вампир?
– Нет.
– Едем дальше!
– азартно сказала Мила. Потерла руки.
– Сыр будешь? Тогда режу.
Глеб перелил кофе в чашку и поставил варить себе. Джезвы у Милы баловство одно - крохотные, на одного человека. Сразу видно, не привыкла готовить завтраки еще кому-то. Вот у него дома нормальная кофеварка, сразу на литр. А он тут выделывается, кофе варит мизерными порциями... чтобы Мила побыстрее проснулась и со свежими силами насела на него с вопросами!
– Просто-людей я отметаю. Не видела таких аномально развитых зубов, которые запросто бы дробили берцовую кость. Переходим к магам.
– Переходи, - пробормотал Глеб.
– Насколько мне удалось выяснить, процент магов, умеющих превращаться, ничтожно мал. Да и Рева наверняка их всех пробил. Некоторые еще способны создавать иллюзии превращения, но иллюзии все-таки не могут загрызть людей.
– А может, маги умеют отращивать себе такие зубки?
– не удержался Глеб.
– Если уж ты отталкиваешься от наличия-отсутствия зубов...
Мила взмахом руки отмела его реплику как внимания не заслуживающую.
– И тогда кто у нас остается?
– Кто?
– отозвался Глеб, не спуская взгляда с кофе. Вот-вот снимать...
Услышал, как Мила хлопнула ладонями о стол.
– Оборотень!
Глеб остановившимся взглядом смотрел, как стекают по узорчатым металлическим бокам джезвы коричневые потоки. Очнулся, схватил за ручку, закрутился на месте, не соображая, что делать дальше. Мила выбралась из-за стола, выключила тумблер и принялась вытирать плиту, рассуждая при этом: