Лунные дети

Калис Наталья

— Небесная Дева!.. О, шеф. Отлично выглядишь, — Тайг последовал за ним в комнату напротив, зажег свет и оценивающе оглядел. — А моя Небесная Дева сейчас примерно в таком же виде, да?

— Угу, — Кэл натянул джинсы и взялся за рубашку. — Что с псом?

— Убили, — как-то задумчиво откликнулся Тайг и добавил тише и серьезнее: — Не будь это ты, Кэл, я бы спорил с тобой за Элиш изо всех сил. И победил бы, у меня в этом деле куда больше опыта.

— Я — недостойный соперник? — он застегнул последнюю, пуговицу, поправил воротник и посмотрел на Тайга в упор. — Или что? Ты любишь ее? Любовь до гроба и рука об руку, пока

Небо не призовет вас? Не знаю свадебных клятв.

— Не так, как ты, — качнул головой тот и вполне дружелюбно оскалился. — Самое время это обсуждать, да? Колись, Кэл, у вас что-нибудь случилось? Ну не могло не случиться!

— Да-да, поподробнее расскажи, пожалуйста, а то я все пропустила.

Алва, не удержавшись, хихикнула в кулачок, стоявшая с ней рядом на пороге Элиш хищно улыбнулась и принялась поправлять рукава клетчатой рубашки. «Моей рубашки», — ошеломленно понял Кэл. Похоже, Тайг совершил набег на его квартиру, не придумав ничего лучше.

— Ну, давай, — поторопила она. — Рассказывайте, господин сыщик, что у нас произошло.

Кэл сдался без боя, только выразительно посмотрел на ухмыляющегося Тайга, кажется, готового бухнуться на колени перед своей Небесной Девой.

— Ты точно еще хочешь что-то услышать?

***

Каллаган спокойно подписал освобождение от занятий. Кэл уже приготовился объяснять, в чем дело, но хватило имени Ханрахана.

— Я не вправе препятствовать встрече госпожи Тарлах и Главы королевского Совета, — пояснил декан, заметив его изумление. — Только надеюсь, что надолго это не затянется.

— Я почему-то считал, что инквизиторы подчиняются непосредственно королю, — сконфуженно признался Кэл, забирая бумагу. — Вы, похоже, не удивились моей просьбе?

— Я не слепой, — Каллаган подпер подбородок и едва заметно улыбнулся. — В Гестоле происходит в последнее время мало хорошего, господин Эмонн. Вы почти сумели скрыть нападение на сыск, но слухами земля полнится, сами понимаете. Родственники расскажут друзьям, те — своим знакомым, и вскоре весь город узнает о произошедшем. Другое дело, что пройдет достаточно времени, чтобы общественность не взволновалась из-за таких новостей.

— Сыщики каждую секунду подвергаются опасности, так что в смерти моих подчиненных вряд ли можно усмотреть что-то ужасное.

— Любая смерть приносит страх, господин Эмонн, — Каллаган уже не улыбался, просто смотрел прямо в глаза, и Кэл едва сумел выдержать этот взгляд. — Столкнувшись со смертью, тем более насильственной, люди понимают, что и с ними подобное может случиться. Смерть, господин Эмонн, всегда внезапна. Я не говорю о старых людях, которые уже пошевелиться не могут и умоляют Небо забрать их к себе. Я не имею в виду тех, кто мыслит совершенно по-другому, считая собственную смерть благом. Все остальные, за исключением маленьких детей, боятся смерти, боятся столкнуться с ней в таком виде. Вы говорите, что любой сыщик рискует умереть. Вы правы, господин Эмонн. Но дело вот в чем… С моей точки зрения, конечно, — уточнил Каллаган, — в любой работе есть такой риск. Просто в вашей он очевиден, в моей, например, нет. Но, скажем, обучая госпожу Тарлах, я рискую однажды не справиться с ее силой. С силой любого из моих студентов.

— Но это маловероятно, — усомнился Кэл, слегка ошарашенный его словами. Инквизитор, не сумевший справиться с необученным магом, не может считаться инквизитором.

—

Маловероятно, согласен. Но такой риск существует, — Каллаган откинулся назад и устало потер глаза. — Простите за лекцию, господин Эмонн. Вы говорили, что хотите еще встретиться с Алеком Маршейном? Если согласитесь подождать десять минут, то я вызову его сюда. Скоро перемена.

Он вежливо согласился, не в силах поспорить и все еще переваривая выданный практически на одном дыхании монолог. Со стороны казалось, что Каллаган отчитал его за неумение видеть дальше собственного носа, но Кэл понимал, что это не так. Что-то произошло в прошлом декана Академии, и это что-то оставило кровоточащую незаживающую рану, которую невозможно залечить ничем, кроме ухода на Небо. Но есть ли убийцам доступ в Небесный сад?

Маршейн отреагировал почти ожидаемо: он едва сдержался, чтобы не завопить и не запрыгать, Кэл видел, как у него от предвкушения дрожат руки. Наверняка хотел кого-нибудь обнять, и Кэл предпочел сделать шаг назад. Странная неприязнь, зародившаяся еще при первой встрече, поднималась темной волной, хотелось побыстрее уйти и, пожалуй, вымыть руки, словно он долго копался в липкой противной грязи, в которой кишели жуки и черви.

— Но ведь вы не требуете немедленного ответа, не так ли? — уточнил Каллаган, внимательно слушавший каждое слово. Он снова смотрел немного строго и цепко, но если недавние воспоминания растревожили его, то ни единым движением он не выдал этого.

— Верно. Господин Маршейн, вы ответите, когда я вернусь в Гестоль. Не могу сейчас назвать точную дату, все будет зависеть от разрешения Джудаса Ханрахана.

Последнее можно было бы и не говорить, но Кэл не удержался и был вознагражден: Маршейн присвистнул и тут же испуганно покосился на декана. Впрочем, не увидев неодобрения, снова расплылся улыбке и важно напыжился, словно ему предлагали стать не сыщиком, а, по меньшей мере, губернатором крупного города.

— Я подумаю, — обронил он, растягивая слова. — Встретимся и все решим окончательно на следующей встрече.

Кэл коротко кивнул, взглядом попрощался с Каллаганом и поспешно вышел за дверь, смяв угол разрешения для Элиш. Алек Маршейн ему решительно не нравился, но лучшего кандидата на замену Брэндану пока не было.

А спустя час выяснилось, что едут они в Берстоль втроем: Кеннет наотрез отказался отпускать Элиш одну. На возражение Кэла, что они будут вместе, Кеннет пренебрежительно хмыкнул и закатил глаза. Элиш только тяжело вздохнула. Судя по ее растрепанному виду, Кеннет и Джет долго убеждались, что с их воспитанницей все в полном порядке. Естественно, они были в курсе случившегося. Кэл подумал, что ему сильно повезло, что сначала он отправился к Каллагану. В противном случае дядя мог бы попытаться оторвать голову и сказать, что так и надо.

— Выезжаем вечерним поездом, — предупредил Кэл, отдавая Элиш разрешение. — И, дядя, тебе придется докупить билет, я не рассчитывал на третьего.

— Сейчас съезжу и куплю. Ты такой голодный?

— Что? — не понял Кэл.

— Бумага, — Кеннет кивнул на документ. — Такое чувство, что ты его сначала пожевал, но потом понял, что невкусный, и выплюнул.

Элиш прыснула, прячась за злосчастным разрешением.

— Думаю, бумага в Академии не слишком питательна, — заявила она и снова захихикала. — Видел бы ты свое лицо, Кэл!