Лунные дети
Шрифт:
Тайг рванул на себя дверь лаборатории, готовый атаковать, но не пришлось. Я выглянула из-за его плеча, морща нос из-за сильного запаха крови, и отшатнулась, буквально вжимаясь в косяк двери. К нам спиной стоял Шон, сжимавший в руке огромный нож так сильно, что побелели пальцы. Его рубашка была пропитана кровью, та сбегала вниз, собираясь не в лужу, но почти в море.
Уилсон лежал ближе всех — на столе, со вскрытым животом, без рук и без ног. Кто-то постарался изуродовать его лицо, и только по блестящей в свете лампы цепочке на останках шеи можно было догадаться, что это именно он. Остальные тела лежали где-то еще, но их отрезанные
— О Небо!..
Меня замутило и тут же вырвало. Я закашлялась, отплевываясь, вцепилась в Тайга, потянувшись к Шону в нелепой надежде, что он еще жив. Он же не мог, верно? Он же не предатель? Этот мальчик, так напоминавший мне брата. Не предатель, да? Он не мог, не мог…
— Элиш… — предупредительно начал Тайг, но опоздал: я уже коснулась Шона.
— Эй?
Шон покачнулся, сзади столпились остальные сыщики, кто-то откровенно зарычал, увидев через плечо Тайга, что случилось. Но страшнее было иное: Шон медленно повернулся к нам. Он был мертв, мертв окончательно и бесповоротно — кто-то очень аккуратно взрезал ему горло, и кровь уже не выливалась, но выбегала из шеи, била по ушам, падая на пол и полня разлившееся море.
— Ммм… — Шон захлопал губами, силясь что-то сказать, кровь в разрезе забулькала, — ыыы… и… о… м…
— Шон… — я вновь потянулась к нему, — Шон, слышишь? Шон, это я…
Он поднял нож, снова замычал и внезапно свалился нам под ноги, как марионетка, которой перерезали веревочки. Время вышло, зомби утратил способность двигаться.
Я зажала себе рот, чтобы просто не закричать. Какая тварь посмела это сотворить, кто?.. На губах тут же появился железный привкус свежей крови.
— Фэлан мертв, — донесся безжизненный голос Дагана. — В него стреляли, а потом тоже…
В стену с грохотом ударил Тайг, зарычал громче бист вилаха, ударил снова и снова, не в силах выразить ненависть, ставшую сейчас осязаемой. Как они… какое имели право убивать? Кто позволил этим ублюдкам убивать этих людей? Этих безобидных магов, которые не умели сражаться? Кто? Кто, бес подери?!
Не прощу.
Убью, пусть они мне только попадутся.
Красивые слова и бесполезные угрозы? Я взглянула на свои руки, измазанные в крови Шона. Нет. Даже если я не сумею убить сама, сейчас меня окружают люди, способные отнять чужую жизнь и имеющие на это полное право. Как и я.
— Наружу, — рыкнул Тайг, буквально вытаскивая меня за шкирку. — Все — наружу!
Мы почти вывались из штаба, так похожие на многоголового зверя, захватали свежий летний воздух, пытаясь отдышаться, не захлебнуться запахом крови, въевшимся в кожу и легкие. Алва, остававшаяся в холле, только молча последовала за нами и на улице вжалась в стену, вновь обнимая себя, стискивая плечи, как при погребении Матью. Кэл бы ее утешил, Кэл бы знал, что сейчас делать, но Кэла нет, он в далекой столице, а Тайг… Тайг готов убивать.
— Элиш?
— Что?
Он стиснул зубы и сжал мои руки, до боли, но я не стала отстраняться. Плохо — сыщики сгрудились здесь на площадке и просто стояли, словно потеряв ориентиры и не зная, что сделать дальше. Всем плохо, и горло перехватывает. Но плакать не хочется, потому что злость и ненависть сейчас сушат все, выжигают изнутри, оставляя только желание мстить.
— Пойдем ко мне, — внезапно устало попросил Тайг. — Просто пойдем.
Он осунулся от этой внезапной
— Лучше Алву утешь, — я криво улыбнулась. — Я сильнее, поверь. И мне завтра на пары.
Какая, конечно, чушь — пары, но знаю, что пойду. Потому что иначе что-то сломается совсем, и осколки будет не склеить заново. Что-то уже сломалось, ушло навсегда, но хотя бы остатки я хочу сохранить.
— Будь это Кэл, ты бы пошла, — внезапно усмехнулся Тайг, разжимая пальцы.
Если бы позвал — пошла бы. Потому что не смогла бы оставить его одного, не смогла бы сказать, что нужно утешить Алву, ведь они знают друг друга много дольше, чем я его. Не смогла бы.
— Нет, — я заставила себя улыбнуться, и стало жутко от собственной улыбки. — Нет. Потому что вы трое были бы нужны друг другу больше. Иди, Тайг, ты единственный сейчас в отсутствие Кэла способен дать Алве силы пережить эту ночь. Она не видела, и не надо его видеть, чтобы знать. Иди.
— Да, пожалуй, — он снова усмехнулся, резко отвернулся, больше не сказав ни слова, направился к Алве.
— И это не лучшее время выяснять отношения, — пробормотала я вслед.
Что же сейчас делать?.. Уйти? Но нужно убрать тела, да? Только при мысли, что необходимо возвращаться обратно в пропитавшееся запахами смерти и крови помещение, снова замутило, я поспешно сглотнула и глубоко задышала, стараясь не допустить повторения. Кровь, грязь, рвота, вскрытое тело Уилсона и где-то еще три тела остальных. И Шон. И Фэлан. И Дахи — сразу здесь, за этой дверью. Зачем они убили старика? Безобидного, даже не мага, а просто старого человека, всегда мирно сидевшего за столом и читавшего газету.
Заскулил притихший было бист вилах. Точно, мы же пса приволокли. Для Уилсона.
— Ниалл… — я окликнула его, стоявшего ближе всех к твари.
Он никак не отреагировал, только бросил на меня злой взгляд с высоты своего роста и резко нарисовал огненное заклинание. Бист вилах сгорел почти мгновенно, неспособный двигаться, чтобы попытаться сбить пламя. Он обратился в прах, беспомощный, как и Дахи. Я отшатнулась от Ниалла, наткнулась на кого-то еще, напоролась на ненавидящий взгляд. Сейчас всем было хуже, много хуже, чем после смерти Матью, сейчас было так паршиво, что хотелось избивать до смерти всех, кто попытается посочувствовать, согнать горе, которое только придавало сил. Ненависть была направлена не на меня, но на лунных — на всех лунных, наверное, и Тайг бы не сумел остановить парней, вспомни о моей… ненормальности. Почти физически чувствовалось желание убивать, и я попятилась от сыщиков, не в силах преодолеть нахлынувший страх.
Меня могут убить. Или не убить, но покалечить, потому что лунная.
Бежать… скорее бежать отсюда! Иначе граница будет перейдена, и жизнь сломается навсегда.
***
Остаток ночи и первые лекции прошли как в тумане. Я совершенно машинально что-то отвечала, что-то писала, но мозг опустел, словно кто-то выгреб все, оставив только обрывки, не способные сложиться в полноценную мысль. Память, правда, услужливо подбрасывала правильные ответы на какие-то вопросы Декана, но я не запоминала, что говорю.