Лунные дети
Шрифт:
— Привет, Белл, — он махнул рукой, проходя мимо стойки.
За спиной раздался шорох, и он в последний момент успел развернуться, чтобы перехватить руку. Патрик недовольно оскалился.
— Эмонн. Тебя вроде сослали на север.
— Не сослали, а повысили, — Кэл медленно разжал пальцы. — Мог бы просто окликнуть.
— Наглым морду бьют, — парировал Белл. Он перегнулся через стойку и толкнул на край журнал. — Фамилию. Покажи знак. А потом лучше убирайся обратно в свое болото.
Кэл молча вывел фамилию и закатал рукав, показывая ящерицу. Патрик ухватил ладонь, сжимая ее почти
Кэл едва сдержал отвращение: в противном случае Белл мог поднять шум, а лишнее внимание ему сейчас ни к чему. Но зачем такие меры предосторожности? Сыщики знали друг друга в лицо, отмечаться не требовалось, но теперь журнал посещений буквально пестрел знакомыми фамилиями. Что-то случилось, и понадобилось усилить бдительность? Единственным, кто согласился бы прямо ответить на этот вопрос, был Томас.
— Шеф у себя?
Патрик фыркнул, оттолкнул его ладонь и, вразвалку вернувшись за стойку, упал на нервно скрипнувший стул.
— У себя, — бросил он. — Я доложу. Помнишь куда идти?
Кэл счел за лучшее не отвечать. Конечно, помнил: кабинет Томаса Конноли прятался в глубине штаба, но вместе с тем находился достаточно близко к черному выходу и лифту на нижние этажи.
Полусумрак в коридоре показался еще более густым, чем у входа, и вязкая тишина, растолкавшая звуки за двери кабинетов, только усугубляла ситуацию. Кэл поймал себя на мысли, что почти скучает по гестольскому сыску — куда более светлому и приветливому. Должен ли оплот защиты граждан от произвола магов внушать страх и ужас горожанам? Он остановился за пару шагов до кабинета, встряхнулся, приказав себе выбросить из головы посторонние мысли. И толкнул дверь.
Томас уже ждал его: сразу же сгреб в объятия, стоило Кэлу переступить порог.
— Неужели ты вынул задницу из болота! Я уж думал, что клещами тебя придется оттуда вытаскивать, чтобы совсем не утонул!
— Я тоже рад видеть вас, шеф, — просипел Кэл, понимая, что еще немного, и Томас сломает ему ребра от переизбытка чувства.
По счастью, глава Центрального сыска и шеф всея сыщиков Рохстала вовремя одумался и поставил его на пол. Потрепал по плечу напоследок и только тогда отступил, чуть наклоняя голову.
Кэл невольно расплылся в улыбке. На мгновение показалось, что он вернулся в прошлое, где ответственности на его плечах лежало несоизмеримо меньше. Кабинет Томаса ничуть не изменился: скудная обстановка не бросалась в глаза, только кресло-качалку немного задвинули в угол, как нашкодившего котенка. И по-прежнему притягивал взгляд в первую очередь ало-красный ремень, словно утверждавший: где бы что ни происходило, это место останется незыблемым во веки веков.
— Что случилось, Кэл?
Вопрос мгновенно вернул его в настоящее, поставив перед простым фактом: пора начинать разговор. Вот только заранее приготовленные фразы, как назло, вылетели из головы, а Томас продолжал улыбаться, ожидая ответа. Кэлу на долю секунды даже захотелось ляпнуть, что все в порядке, что он просто приехал повидаться с семьей, но пришлось отбросить эту мысль как трусливую и недостойную его звания.
— Лунные,
Улыбка сползла с лица Томаса, как плохо нанесенная маска. Еще мгновение назад он улыбался, но дрогнул подбородок, опустились уголки губ, и рот превратился в узкую бескровную полоску. Одновременно с этим в кабинете словно потемнело, ремень показался кровавой, стекающей вниз кляксой, и Кэлу пришлось приложить усилия, чтобы не зажмуриться от внезапной дурной ассоциации. Почему кровь? Такого цвета нет у человеческой крови, не может быть.
— Садись, — тяжело обронил Томас, проходя на свое место. — И рассказывай.
Вогнутая каким-то умельцем почти под острым углом спинка стула не позволяла сидеть долго, и Кэл весь извертелся, пытаясь не соскользнуть с края. Он пересказал Томасу последние события, включая задержание солнечных магов, оказавшихся жертвами заклинания гипноза.
— Это специфическое лунное заклинание, — уточнил Кэл и запнулся, не зная, стоит ли называть имя Каллагана и скажет ли оно хоть что-то Томасу. Тот вопросительно приподнял бровь, и Кэл сдался. — Ролланн Каллаган, декан гестольской Академии, уверен в своих словах. Не вижу причин ему не верить.
Томас отложил перо в сторону, постучал по столу, что-то тщательно обдумывая.
— Ролланн Каллаган, — как будто уточнил он, хотя Кэл мог поклясться, что вопроса в словах Томаса не звучало. — Значит, ты с ним связался. Хорошо. Что-то еще?
И вот сейчас следовало рассказать об Элиш. Оправдать ее присутствие не просто в сыске, но в жизни Кэла, потому что Томас дураком не был.
— Да, — выдохнул Кэл, собираясь с мыслями. — Элиш Тарлах.
— Да-да, — неожиданно поддакнул Томас, вытаскивая из стопки чистый лист. — Объясни мне, почему ты работаешь с лунной и почему я узнаю об этом от Джудаса Ханрахана, а не от тебя. Ты ведь послал запрос на расширение состава сыщиков, я подписал разрешение. Но в запросе точно не было ни слово о лунных.
Кэл чуть не спросил, с каких пор Ханрахан докладывается Томасу, но вовремя прикусил язык. Он же был ставленником Томаса в Гестоле, и вряд ли Ханрахан, получивший каким-то образом (хотя ясно каким — Брэндан все-таки донес) сведения о лунном в гестольском сыске, не мог не поинтересоваться у шефа рохстальских сыщиков, что делает чужак в их стане.
И ведь наверняка именно поэтому дядя пересылал дезактивированный камень Следящих. Кому? Опять Джудасу Ханрахану.
Ситуация развивалась не по тому сценарию, на который искренне надеялся Кэл. Было глупо, конечно, полагать, что можно спрятать Элиш, она не нить в стоге сена, а действующий маг, но так хотелось поверить, что все получилось, что еще есть время для спокойного разговора.
— Она работает, — как можно уверенней сообщил Кэл, — работает под присмотром, ее постоянно окружают сыщики. Томас, она помогает нам по мере своих сил.
— Лунная, — обманчиво спокойно напомнил Томас, противно взвизгнуло перо, порвав бумагу. — Несовершеннолетняя девчонка, лунная. Неопытная. Каким ты местом думал, Эмонн? И так ясно, каким! — зарычал он, не давая Кэлу ответить. Перо треснуло, и он отбросил остатки в сторону. — Эмонн! Что, гормоны заиграли?! Повелся на милое личико?! Ну, не молчи!