Луна моего сердца

Иванова Инесса

Кивнув, я молча, по чёрной лестнице, где было мало шансов повстречаться с кем-либо, добралась до своей комнаты. Она казалось мне оплотом, убежищем, где можно передохнуть и поразмыслить о своей дальнейшей судьбе.

Но открыв дверь, я поняла, насколько ошибалась. На чёрной поверхности письменного стола меня ждал пустой флакон — близнец того, что я спрятала вчера на берегу реки. Послание, написанное тем же почерком, что и прошлое, гласило: “Больше никаких проволочек. Хозяин уже выпил приготовленный отвар. Дело за тобой!”

Глава 13

Я

так и не придумала, какую в отношении хозяина избрать тактику. После всего случившегося предлагать себя повторно не позволяла гордость. Я полагала: он и так понял, что я готова на всё.

Однако до оглашения результатов выбора лазарей остался один день. Послезавтра будет поздно. А что если хозяин больше не притронется ко мне? Наше соитие не считается настоящим лишением девственности, так что формально я, как и прежде, пригодна для обряда Плодородия.

Эта мысль страшила сильнее прочего. Да и действие зелья, приготовленного накануне, оказывало своё влияние: я хотела, чтобы моим первым мужчиной был именно Рэв Торгский.

При воспоминании о наших телах, прижимающихся друг к другу, о его мужском органе, растягивающем меня и несущим не только сладкую боль, но и наслаждение и желание подчиняться и унижаться вновь, я чувствовала приятное тепло в левом бедре. Там, где появилось красное пятно. Оно больше не причиняло страданий, и случались минуты, когда я его совсем не ощущала.

Спросить было не у кого, а показывать страшно. Значит, наше следующее соитие с хозяином должно проходить в полной темноте. А как иначе я объясню ему эту аномалию? Тогда-то он точно отправит меня вон из дома, сочтя ведьмой.

С этими мыслями я, так и не сомкнув глаз, проворочалась в постели пару часов, пока робкий стук в дверь не положил конец моим мятущимся мыслям.

— Госпожа Леонтина, — сказала, поприветствовав меня, юная девушка — дочь одной из горничных. — Вера Асейя ждёт вас в кабинете хозяина.

Я кивнула, заверила, что скоро буду и взялась приводить себя в порядок. Внутреннее чутьё говорило мне, что не стоит выпячивать свою привлекательность перед соперницей, пока я не добилась своей цели.

Я забрала волосы в высокий хвост на волчий манер, чтобы показать, что собираюсь здесь задержаться. Надела чистое платье из череды одинаковых, висящих в шкафу, и посмотрела в зеркало. Пожалуй, я была ещё бледнее обычного, и чёрные волосы только подчёркивали это. Вид болезненный, как ни крути. Облизав обескровленные губы и кинув взгляд на тени, залёгшие под глазами, я направилась к месту встречи.

Наверное, я покорилась судьбе, по крайней мере, сейчас не было сил бороться. Даже желание посмотреть на подругу хозяина куда-то испарилось.

Голова была пустой, раздумывать о предстоящем разговоре и строить догадки не хотелось от слова “совсем”.

На стук мне ответил приятный женский голос. А за дверью

ждал сюрприз, заставивший понервничать: стоило войти, как высокая рыжеволосая женщина с худым и гибким телом резко встала с кресла. Больше в комнате никого не было. Только она и я, забывшая о почтении и наглым образом глазеющая на скуластое лицо молодой волчицы. Та была одета по-домашнему, в шёлковый халат, глубокий вырез которого открывал взору ложбинку между маленькими грудями. Асейя, явно, здесь давно и, судя по наряду, приятно провела время в обществе себе подобного. От подруги хозяина пахло недавним соитием.

Я поймала себя на этой мысли и ужаснулась: ещё пару дней назад у меня не было острого нюха, а теперь передо мной приоткрылась дверь, ведущая в мир ароматов и их оттенков. Я пока часто их путала, скорее интуитивно догадываясь о происхождении того или иного запаха.

Из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой и мокрой землёй, смоченной дождём. Я поёжилась, но взгляда не опустила.

— Добрый вечер, вера, — услышала я собственный голос, звучавший слишком надменно для служанки. — Чем могу служить?

Рыжеволосая медленно обошла вокруг меня, беззастенчиво рассматривая. Только в отличие от хозяина, от неё исходила ярость. Я впервые чувствовала чужое желание впиться клыками в горло.

— Мне поручено передать тебе, что завтра ты переходишь обратно к лазарям, — с ледяной улыбкой изрекла женщина. Её глаза сверкали жёлтым огнём, словно топазы, которые отец подарил маме на свадьбу. — Здесь тебе не место.

Я ей не поверила. Это чувство возникло сразу, как только рыжеволосая открыла рот. С затаённой радостью, я поняла, что это только её желание.

— Почему ты молчишь? — подошла вера Асейя ближе, желая напугать меня. Вот только я её не боялась и продолжала смотреть на искажённое злостью лицо.

— Я не поеду и вам это известно, — с улыбкой произнесла я, хотя губы дрожали. Так хотелось верить, что у меня всё получится!

— Ты никто! На что ты вообще надеешься? Жалкая шлюха, на которую не позарится самый последний людоволк!

— Уже позарился! — тут же парировала я, уставившись в жёлто-зелёные глаза соперницы. — И далеко не самый последний!

Сказав это, тут же поняла, что перешла опасную грань. Черты лица противницы заострились, нос вытянулся. Запахло лесом и бедой. Левое бедро, там, где под платьем было злополучное пятно, обожгло огнём.

Асейя схватила меня за плечо и швырнула назад с такой силой, какой я и не подозревала в поджарой смуглянке. Я упала, задев кресло, с грохотом опрокинувшееся назад. Тяжёлая спинка придавила мне ногу, боль волной разлилась по телу.

Но считать ссадины было некогда. Я отползла к стене, оставляя за собой красный след на полу. Неглубокий порез на бедре кровоточил, спина ныла, кожа на локте была содрана. Но всё это сейчас меня мало беспокоило.