Лукас
Шрифт:
— Мне очень понравилось, — шепчет она слегка охрипшим голосом, когда я перестаю играть. — Просто невероятно красиво… и трогательно. У меня мурашки по коже. — Она всхлипывает и смахивает с глаз слезинки. — Ты удивительный человек!
— Рад, что тебе понравилось. Называется «До боли».
Она кивает и понимающе улыбается. Не сомневался, что она тут же вспомнит, что я хотел сказать.
— Я помню, как спрашивала тебя, каково это любить до боли. Ты именно так меня любишь, — бормочет девушка.
— Да, Айви. Больше, чем ты себе представляешь.
Я
— Я тоже тебя очень люблю, — едва шепчет она.
— Я надеялся, что ты это скажешь. Закрой глаза, куколка.
На губах ее мелькает улыбка, и она смыкает веки. Я беру ее за руку и осторожно надеваю ей на палец кольцо с бриллиантом. После поисков, длившихся не одну неделю, я нашел его в антикварном магазинчике, и уверен, оно идеально подойдет ей — подойдет нам обоим. Бриллиант размером в два карата, в форме сердца, в оправе из розового золота, с крошечными бриллиантиками и цветочным орнаментом по бокам — оно нежное и женственное, как сама Айви.
Я целую ее руку.
— Открой глаза.
Ее глаза широко распахиваются, но она не смотрит на свою руку. Вместо этого она ищет мой взгляд.
— Я знаю, что ты сейчас сделал, — с трудом говорит она, словно сейчас заплачет. — Я пока не буду смотреть на него. Сначала я хочу сказать тебе, как ты мне дорог, как я люблю тебя всей душой. Моя душа узнала тебя в тот день, когда мы впервые встретились.
Только она умеет найти особые слова, от которых сердце у меня замирает.
— У меня была приготовлена целая речь, но благодаря тебе все вылетело из головы, — поддразниваю я. — Поэтому я просто скажу, что сейчас чувствую. Ты — все для меня. Ты — тот покой и постоянство, которые мне нужны, и единственная, кому я могу доверять всем сердцем. Ты — живое воплощение всего того, о чем я мечтал, и я хочу, если ты только позволишь, осуществить и твои мечты. Я всегда буду любить и беречь тебя.
Мы снова целуемся, и только теперь она наконец смотрит вниз, на свою руку; губы ее приоткрываются от изумления, глаза широко распахнуты.
— О, Боже, Лукас, как красиво. — Айви прикрывает рот свободной ладонью, разглядывая кольцо у себя на пальце. — У-у-у-у! Ёлки-палки! Мне так нравится! Спасибо большое.
Я улыбаюсь, беру ее за руку и двигаю кистью Айви из стороны в сторону, чтобы посмотреть, как сверкает бриллиант.
— Детка, за кольцо, подаренное по случаю помолвки, благодарить не принято. Обычно в ответ говорят «да». Или «нет». Но будем надеяться на «да».
— Да. Конечно да. И всегда будет только да.
— Ну и хорошо. — Я нежно ее целую ее. — Добро пожаловать в твое личное «и жили они долго и счастливо».
Девушка хватает меня за ворот рубашки и притягивает к себе.
— Господи, Лукас, не знаю, как ты это делаешь, но от одних только твоих слов у меня дух захватывает. — Она прижимается ко мне на мгновение теплыми мягкими губами, а затем, отпрянув, лукаво улыбается. — Немного забавно, но у меня для тебя тоже сегодня есть особенный подарок.
Я облокачиваюсь на стоящий за спиной диванчик и вытягиваю ноги перед собой.
— Неужели? А этот
Айви смеется.
— Это ты тоже получишь, но сначала… — Она, обольстительно улыбаясь, достает из сумочки маленькую коробочку и протягивает мне. — Возьми вот это.
Я беру у нее подарок и осторожно кручу его, разглядывая. Коробочка очень маленькая, похожа на футляр для кольца, сделана из древесины дуба. Я никогда раньше не видел такую крошечную коробочку, изготовленную из настоящего дерева.
— Круто. Мне очень нравится.
— Лукас! — Айви вздыхает от нетерпения. — Это просто коробка. Открой ее.
— А мне нравится коробка. Она ручной работы. Сразу видно.
— Знаю. Я специально ее нашла для того, что внутри. Открывай уже.
Внутри коробки, на подушечке из лилового бархата, обнаруживается кольцо из черного металла с небольшим камнем цвета морской волны, как раз такого же оттенка, как ее глаза. Я делаю глубокий вздох, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Никто никогда не дарил мне таких офигенных подарков. Пальцы у меня дрожат, когда я пытаюсь вытащить кольцо из его бархатного гнездышка, и у меня даже не получается его ухватить. Моя любимая наклоняется и достает его сама.
— Похоже, мы с тобой в последнее время думали об одном и том же, — тихо говорит она. — Я хотела подарить тебе символ своей любви, обещание, что всегда буду рядом. — Она надевает кольцо на безымянный палец моей правой руки. — Думаю, этот палец лучше оставить свободным для обручального кольца. — Девушка кивает в сторону моей левой руки.
— Я его никогда не сниму. — Я притягиваю ее поближе, усаживаю к себе на колени, и, скользя руками вверх по бедрам и задирая наверх тесную юбку, сжимаю ладонями ее ягодицы. — Чего нельзя сказать об этом платье. Ты в нем выглядишь сексуально до чертиков, но оно теперь совершенно не к месту, поскольку мешает мне заняться сексом с моей будущей женой.
Я берусь за ткань вокруг V-образной горловины ее платья и разрываю так, что вырез теперь доходит до живота и открывает пупок. Ее грудь остается прикрыта только черным кружевным бельем. Я цепляюсь пальцем за тонкую полосочку ткани бюстгальтера и притягиваю Айви к себе.
— Ты думала, я шучу, куколка моя? — Я слегка прикусываю ее нижнюю губу и, быстро дернув за нежную ткань, разрываю лифчик пополам. Руки сами тянутся вверх, сжимают и ласкают ее грудь, я засасываю в рот сосок и начинаю играть языком с затвердевшей плотью. Девушка шумно вздыхает и хватает меня за плечи, ногтями впиваясь в кожу сквозь рубашку. Эти короткие мгновения паники, охватывающие ее, когда я набрасываюсь на нее, заводят до потери сознания. В большинстве случаев мне нравится обращаться с ней ласково, заниматься любовью медленно, но иногда, как вот сейчас, во мне как будто просыпается жадное животное, которое требует удовлетворения, и медленный секс ему не подходит.