Лука
Шрифт:
— Когда ты убил Гарсию?
— Ты испортишь нам вечер всеми этими вопросами. — Джефф вздохнул и вернулся к комоду. — Иногда, Габи, лучше не знать.
— Я хочу знать, — потребовала она.
— Как насчет того, чтобы поговорить после ужина? Мы можем включить эти ужасные развлекательные шоу, которые ты любишь смотреть, и свернуться калачиком на диване… — он замолчал, когда она покачала головой.
— Ты с ума сошел? Мы не будем ужинать и смотреть телевизор. Ты работаешь с Гарсией, Джефф. Ты должен был знать, что на этом все и закончиться.
Он небрежно положил руку на открытый ящик и рассмеялся.
— О чем ты говоришь? Ты собираешься позвонить агенту Палмеру?
Может быть, несколько недель назад она бы и засомневалась, но не сейчас. Гнев зажег в ней пламя, дав ей силы бросить ему вызов.
— Значит, вы пришел сюда в поисках Гарсии, убил его, сложили одежду в ящики, приготовили ужин, а потом переоделся в спортивную форму, чтобы пойти и избить человека, которого удерживал внизу?
Когда он заговорил, даже тон его голоса был суровым.
— Ты видела его.
— Да, я видела его. Я видела, что ты сделал с Лукой. — Ее рука дрожала, когда она подняла пистолет. — Я хочу понять, Джефф. Возможно, я не испытывала к тебе тех же чувств, что и ты ко мне, но ты всегда был хорошим другом. Я никогда не думала, что ты можешь сделать с ним то, что сделал. Я почти не поверила ему, когда он сказал, что это был ты. С Дэвидом, со мной — у нас было так много общего, и теперь я чувствую, что никогда по-настоящему не знала тебя.
— Дэвид, — его лицо скривилось, когда он выплюнул имя. — Вечно этот чертов Дэвид. Ты думаешь, что не знала меня? Это ты ничего о нем не знала.
— Он был моим мужем, — возмутилась она. — Я очень хорошо его знала.
— Ты знала, что он украл тебя у меня? Он украл все. Я стою здесь из-за него, — он сжал руку на краю комода.
— Расскажи мне, — тихо произнесла она, видя, что он настроен на разговор. — Расскажи мне, что он с тобой сделал, а потом мы пойдем ужинать и поговорим.
— Мы вместе вступили в Отдел по борьбе с наркотиками, — Джефф стряхнул свою руку. — Тогда-то я и познакомился с Гарсией. Я остановил его за нарушение правил дорожного движения и нашел наркотики в его машине. Тогда он был мелким торговцем. Он дал мне немного за молчание, и мы стали друзьями. Он сказал, что за неделю с ним я могу заработать больше, чем за год в полиции.
Габриэль почувствовала тошноту. Это была знакомая история. Хорошие полицейские, с трудом сводящие концы с концами на низкой зарплате, были соблазнены роскошным образом жизни преступников, которых они должны были задерживать.
— Я сказал нет. — Джефф снова опустил руку на ящик, казалось бы, небрежный жест, который вовсе не был случайным. Она уставилась на ящик, гадая, не спрятано ли в нем оружие.
— Ты можешь в это поверить? — продолжал он. — Моя дружба с Дэвидом была важнее, и я знал, что он никогда меня не простит. Мы планировали вместе продвигаться по служебной лестнице. Сержанты, потом лейтенанты, капитаны и командиры. Мы собирались изменить все к лучшему. У Дэвида всегда были высокие идеалы. Он был так чертовски совершенен. Идеальный полицейский. Идеальный друг... по крайней мере, пока он не украл тебя. Он знал, что я хочу тебя, и в тот день, когда ты закончишь школу, я собирался пригласить тебя на свидание. Я сказал ему, что собираюсь это сделать. Я ему доверял. Я пошел купить тебе цветы, а когда вернулся, было уже слишком поздно.
Она помнила тот день. Трепет от того, что исполнилась мечта Патрика. Разочарование, что ее отец не пришел.
— Я не помню, чтобы ты дарил мне цветы.
— А я и не дарил. Дэвид сказал мне, что уже пригласил тебя на свидание, когда я вернулся, так что я их выбросил. Я бы никогда не рискнул нашей дружбой, преследуя тебя после этого.
Его пульс пульсировал на шее, и она опустила голову, делая еще один быстрый осмотр комнаты, планируя свой путь побега. Джефф не был тем человеком, за которого она его принимала, и она не знала, кто скрывается за маской.
— Ты был ему хорошим другом, — попыталась она успокоить его тихим голосом, хотя сердце бешено колотилось в груди. — Даже несмотря на то, что он поступил с тобой неправильно.
— Я говорил себе, что это к лучшему, — сказал он. — Ты никогда не смотрела на меня так, как смотрела на него, и я подумал, что у меня, наверное, никогда не будет шанса, потому что я не из такой богатой семьи, как он. Я решил, что больше никогда не проиграю из-за денег. С меня было достаточно того, что я рос в приемной семье, проживающей только на социальную помощь. Поэтому я позвонил Гарсии. Сказал ему, что в деле. Он расширял свою деятельность и нуждался в защите, когда прибывали его грузы. Я собрал несколько единомышленников из отдела, и мы поняли, что блестящий маячок на крыше патрульной машины — это путь к легким деньгам. Мы нацелились на соперников Гарсии, возвращая на улицу то, что мы брали и забирая наличные. Мы заработали на этом, а потом Гарсия захотел долю в нашем деле.
— Что ты сделал? — Холодок пробежал по ее телу.
— Я убрал его, — сказал он ровным голосом. — Он стал слабым звеном, и мы больше не нуждались в нем. Но у него была чертовски хорошая репутация. Он мог заключать сделки, основываясь только на своем имени. Он был изуродован взрывом в метамфетаминовой лаборатории и никогда не показывался, поэтому я подумал, почему бы не сохранить его имя живым? Я избавился от всех парней, которые работали на него, и взял на борт своих ребят. Все были копами. Все были разочарованы системой, где преступники разъезжают на роскошных автомобилях, а хорошие парни еле сводят концы с концами.
— Гарсия это ты? — Она застыла в абсолютном шоке, открыв рот и ошеломленно уставившись на него.
Все эти годы, преследуя убийцу Дэвида — он был прямо у нее под носом, сидел в ее гостиной, смотрел телевизор, гулял с ней в парке и обнимал ее в самые мрачные дни.
— Я не смог бы этого сделать, если бы у нас не было общих корней, — гордо сказал он. — Вся наша продукция поступает из Мексики, и мне приходится вести переговоры по телефону с боссами картеля, ни один из которых не говорит по-английски. Они не знают, что Гарсия мертв уже много лет и что они имеют дело со мной. Мы проделали огромную работу. Мигая патрульными огнями, мы конфисковывали наркотики и продавали их под именем Гарсии. Это было прекрасно.
Что-то не давало ей покоя. Невыносимая, невозможная, тошнотворная мысль.
— Как давно Гарсия мертв?
— Три года.
— Ты лжешь, — сказала она, быстро прикидывая в уме. — Последние два года он вел активную деятельность. У меня есть отчеты, показания свидетелей. И я была почти уверена, что это Гарсия подстрелил меня на складе.
Едва заметная тень раскаяния промелькнула на его лице.
— Я стрелял в тебя.
— Ты? — Ее сердце замерло.
— Ты подвергала себя опасности, Габи, — он вздохнул и провел рукой по густым темным волосам. — Ты была одержима и теряла себя. Ты только и говорила о Гарсии и о мести. Мне нужно было вытащить тебя из бюро, чтобы ты могла жить дальше. Со мной.