Лука
Шрифт:
— Да пошел ты на хуй.
— На самом деле, туда пойдет она. — Джефф снова двинулся, самозабвенно ударив Луку.
Лука хмыкнул, но не поддался боли. Что касается побоев — у него уже был подобный опыт — и сегодняшние были не так уж ужасны.
— Я так и буду продолжать, если только ты не скажешь мне, что являешься членом Мафии… Тогда мне придется переосмыслить, чем все это закончится. Даже я не хочу, чтобы на мою голову обрушилась вендетта «Коза Ностры». Мне придется быть осторожнее с захоронением. Я слышал Озеро
— Я владелец ресторана. — Ничто и никогда не заставит его нарушить омерту. Он скорее умрет, чем признается, что состоит в Мафии.
— Сейчас ты владелец ресторана. Но когда я закончу с тобой, у меня такое чувство, что ты расскажешь мне что-нибудь еще. — Джефф вертел шеей из стороны в сторону, подпрыгивал вверх-вниз, как на боксерском ринге или на спарринге в спортзале. Он был одет для тренировки в футболку ОПЛВ (Отдел полиции Лас-Вегаса) и спортивные штаны, что давало ему свободу движений для удара с разворота, от которого Лука в цепях начал раскачиваться.
— В любом случае, я выиграл, — продолжил он, тяжело дыша. — Если ты признаешь, что состоишь в Мафии, я получу девушку, соберу всех твоих друзей и сообщников, чтобы сделать карьеру, и наконец получу повышение, которое Дэвид украл у меня.
Луку не волновала ревность Джеффа к Дэвиду, но разговоры об этом, казалось, отвлекали его от избиения, поэтому он держал рот на замке и представлял, как Джефф будет страдать, когда выберется отсюда. Он не мог понять, причина была в Габриэль или было что-то еще, из-за чего Джефф был выбит из колеи.
— Она всегда должна была быть моей. — Джефф перешел на другую сторону и нанес сильный удар по почке, в которую недавно уже бил. Лука стиснул зубы и сосредоточился на том, чтобы дышать сквозь боль.
— Мы оба были ее преподавателями, — сказал Джефф. — Я познакомился с ней первым, но не мог пригласить ее на свидание из-за проклятых правил о свиданиях с новобранцами академии. Дэвид знал, что я хочу ее. В конце дня мы вместе пошли выпить, и он слушал, как я рассказываю о ней.
Он уставился на Луку так, словно тот был тем, кто украл его девушку. Но в каком-то смысле так оно и было.
— В тот день, когда она закончила академию, я пошел купить ей цветы, — продолжал он. — Она любит цветы. Но очередь была чертовски длинной, и к тому времени, когда я добрался туда, было уже слишком поздно. Дэвид добрался до нее первым. Он пригласил ее на свидание после того, как она ушла со сцены, и она согласилась.
Он ударил Луку кулаком в живот, и перед глазами у него все поплыло.
— Какой он друг после этого? — крикнул он. — Он знал, что я собирался купить цветы. Он знал причину. Он знал, что я хочу ее. Он, блядь, предал меня. Я сделал все, чтобы вернуть ее. Я пожертвовал всем, чтобы получить больше денег, большой дом, лучшую машину…
Лука уже знал, чем закончилась эта история. Габриэль не была такой женщиной. Она вкладывала
— У меня не было ни единого шанса, — выплюнул Джефф. — Даже со всеми этими деньгами. Он был так чертовски идеален.
С ревом он бросился на Луку, колотя его кулаками и коленями. Тело Луки сгибалось под силой его ударов, его мозг затуманился от боли, пока все, о чем он мог думать, это слава Богу, что Дэвид добрался до нее первым.
— Ей наплевать на тебя. — Джефф опустил руку и тяжело дышал, его футболка потемнела от пота. — Она сдала тебя. Вот как мои офицеры узнали, где вы были прошлой ночью, как я узнал об албанцах. Все это было подстроено. Она рассказала мне о тебе все.
Слова Джеффа не только не принесли желаемого результата, а придали Луке сил и надежду.
Габриэль ничего не сказала Джеффу. В глубине души Лука знал, что это ложь, потому что никогда не рассказывал Габриэль об албанцах. Она даже не спрашивала. Джина обманула его, потому что он не знал ее по-настоящему. Но Габриэль была частью его души.
У Луки скрутило живот, когда Джефф взял многохвостовой хлыст из коллекции орудий пыток на столе у стены и пошел за ним туда, где Лука не мог видеть, чтобы подготовиться к ударам.
Cristo Santo. Если он выберется отсюда живым, то пойдет на исповедь, сколько бы времени это ни заняло.
Боль пронзила его спину, словно тысяча жалящих пчел. Иисус Христос. Он понятия не имел, где находился, но точно не в полицейском участке, где можно было бы надеяться, что кто-то вмешается. Он мог не доверять юридической системе, но, по крайней мере, были пределы тому, что полицейский мог делать по закону. Если, конечно, он не грязный полицейский.
— Неужели ты всерьез думал, что я позволю тебе заполучить ее? — спросил Джефф. — После всех трудов и времени, которые я потратил? Я бросил все ради нее. Я делал вещи, о которых и не мечтал. Я ждал два года, пока она оправится после смерти Дэвида, а потом ворвался ты и попытался ее украсть.
Еще один взмах хлыста. Еще новые линии жгучей боли. Несмотря на свою решимость, Лука хмыкнул от явной агонии и сосредоточился на том, чтобы остаться в живых, чтобы спасти Габриэль от монстра, который скрывался под поверхностью человека, которого она считала другом.
— А потом я узнаю, что ты вмешиваешься и в мой гребаный бизнес.
Удары приходили все быстрее, обжигая его спину, и ему становилось все труднее сосредоточиться на словах Джеффа, когда он изо всех сил пытался сдержать боль.