Лук Амура
Шрифт:
На гладком лбу Молли собрались складки, а миндалевидные глаза беспокойно сверкнули:
— Что ты хочешь сказать?
— Что я готов купить тебе где-нибудь подходящее жилье, да и деньги тебе больше не понадобятся. Не надо будет подрабатывать официанткой... я покрывал бы твои расходы. Это доставило бы мне большое удовольствие, — мягко объяснил он.
Молли внимательно изучала его лицо. Сердце билось так быстро и громко, что ей казалось, оно колотится в горле.
— С чего это ты предлагаешь купить мне жилье? Почему хочешь оплачивать мои счета? Скажи, какие именно
— Я хочу, чтобы ты стала моей любовницей, милая, и присутствовала в моей жизни. Честно говоря, скорее на заднем плане, чем на переднем, — признался Леандро, запоздало усомнившись, способна ли Молли на благоразумие. — Но ты все равно оставалась бы для меня очень важным человеком...
Пока он определял свои устремления, Молли бледнела все больше и больше, а потом вдруг бледная кожа на ее лице словно вспыхнула. Гнев от нанесенного оскорбления пришел на смену кажущемуся легкомыслию и угрожал выплеснуться наружу, подобно вулканической лаве.
Она уперлась ладонями в стол и вскочила.
— Решил снизойти?! Надменная крыса! Да ты права не имеешь даже предлагать мне такое! — яростно разразилась она.
— Чтобы высказать свою точку зрения, совсем не обязательно браниться, — с ледяным спокойствием выговорил ей Леандро. — В моем мире подобная договоренность между мужчиной и женщиной вполне приемлема, она в порядке вещей.
— Но не в моем! — крикнула уязвленная Молли.
Если бы он просто попросил ее о новой встрече, она согласилась бы с радостью. А вместо этого этот банкир предложил ей торговую сделку, цену за будущие отношения, и ясно дал понять, что она недостаточно хороша для равной с ним роли в обществе и в его жизни.
Худое лицо Леандро оставалось невозмутимым.
— Ну-ну, не так уж ты наивна...
У Леандро никогда не было женщин, которые не желали бы попользоваться им самим и его карманом к своей выгоде, сколь бы короток ни был их совместный путь. Даже подростком он был объектом сложных дамских уловок, предназначенных привлечь его внимание. Невероятное богатство тоже было мощным стимулом. Встречались ему и женщины, которые рассчитывали вступить с ним в брак и использовать его старинное имя и аристократическое происхождение для того, чтобы занять привилегированное положение в испанском высшем обществе.
— Послушай меня... мне абсолютно никто не нужен для осуществления моей мечты, — сказала Молли. — И уж конечно, мне не нужен человек, который меня содержал бы. И никогда не будет нужен! Я прекрасно справляюсь сама...
— Ты способна на большее, чем быть простой официанткой, — сурово заявил Леандро.
— Это все-таки лучше, чем быть твоей содержанкой! Как бы низко я в жизни ни пала, можешь быть уверен: я никогда не дойду до положения продажной женщины. Да я бы себя уважать перестала!
— Если без мелодрамы, это отказ? — Он рассматривал ее спокойно, потемневшими глазами, но худое властное лицо напряглось, хотя и оставалось сдержанным и холодным.
— Вот именно. А теперь, я думаю, мне пора уходить, — она задыхалась, а в глазах кипели слезы. — Как ты мог унизить меня таким подлым предложением? Мне неинтересно
— Ничего подобного между нами не было бы. Я просто хотел удержать тебя...
— Только в самой унизительной форме! — с едким презрением произнесла Молли. — Не на равных. Ты носишь уверенность в собственном превосходстве, как медаль, да? Но я-то не игрушка, которую можно купить для развлечений в свободное время.
Леандро повернулся на стуле и с сердитой насмешкой взглянул на нее.
— Сегодня ночью ты была счастлива. А разве я обращался с тобой как с игрушкой?
Щеки Молли зарделись еще ярче, чем прежде.
— Прошедшая ночь — это прошедшая ночь. Я не знала, что у тебя на уме. Ты мне нравился, пока не затеял этот разговор...
Темные брови ехидно изогнулись:
— Да? Я сказал бы, что ты хотела меня не меньше, чем я тебя. И до сих пор хочу. А ты действительно потеряла к этому интерес?
Натянутая, как тетива лука, Молли посмотрела на Леандро и коротко солгала:
— Да.
Она вышла в холл, где на кресле было брошено ее пальто. Она схватила его и уже собралась надеть, как вдруг его вырвали у нее из рук. Соблюдая правила вежливости, Леандро подал ей пальто.
— Это ж надо! С такими изысканными манерами и так оскорбить! — высказалась Молли, когда влезла в рукава и опять повернулась к нему.
Леандро отвел полу ее пальто и сунул в карманчик блузки визитную карточку:
— Номер моего телефона. На тот случай, если поймешь, от чего отказываешься.
— Не будет такого случая... Я благополучно отделалась от парня, который живет еще в средних веках и до сих пор считает, что женщина — это всего лишь предмет для сексуальных утех, — прошипела она.
Согнутым пальцем Леандро провел по щеке Молли, чтобы успокоить ее, и украл с ее мягких губ потаенно-чувственный поцелуй, от которого по ее телу опять разлился зной...
— Ты вернешься... Сама не выдержишь, милая, — предсказал он. — И тогда уж я тебя не отпущу. Обещаю.
У него не было номера ее телефона, он даже не знал, где она живет, так что Молли не слишком испугали заверения Леандро. Спустившись вниз, она обнаружила, что к стеклу брошенной ею накануне машины прикреплен штрафной талон.
Она уехала от дома банкира, так и не сумев убрать с лица досадливую гримасу.
Леандро позвонил охране и приказал обеспечить сопровождение молодой женщине. Иного способа не дать ей исчезнуть бесследно у него не было.
Она осталась с ним не из-за денег и не из-за его высокого положения, а только потому, что сама его захотела. Просто как человека, как мужчину. Леандро вспомнил, как прошлой ночью Молли была в его постели... Как она бережно расталкивала его утром. Вспомнил мягкие, ласковые губы в форме лука Амура. Из ряда вон выходящее ощущение поцелуя на плече и груди, когда она предприняла смелую попытку попутешествовать по его самым чувствительным местам. Он вспомнил, как смущенно она посмеивалась, когда делала что-то не так. И совершенно щенячий восторг, когда он показывал ей, как себя лучше вести. Нет, ни за что он теперь ее не отпустит!