Лучшая доля
Шрифт:
Нет, я прекрасно понимала, что раз он возглавлял подразделение «Альфа», у него куча и других обязанностей, но не докладывать же обо всех моих выходках зятьку, надо же беречь его нервы и свою репутацию!
Отповедь я закончила в кабине пилота, где за штурвалом сидел Бромс и обиженно на меня пыхтел. Как дитё малое, ей богу. Но меня не он интересовал, а Вилорг, который взмахом руки прогнал молодого манаукца и занял его место, я же села на свободное кресло второго пилота.
— Вилорг, я не шучу, я же устрою скандал, — предупредила его.
— В этом ты мастер, — нехотя отозвался он, и я кивнула.
— Конечно, так что? Будешь обо мне докладывать Шандару?
Я долго пыталась прожечь во лбу Вилорга дыру, пока он со вздохом
— Не буду, но это последний раз.
— Спасибо, — радостно взвизгнула и хотела его обнять, но больно ударилась о выставленную мужскую ладонь.
— Не надо нежностей, — презрительно кривя губы, заявил манаукец, а я не выдержала.
— Странно, что презирая, ты готов был недавно вылизать меня всю. Как не стошнило-то?
Я рванула в каюту, как ужаленная, на ходу стирая злые слёзы. Урод. Как он может так лицемерить? Я же думала, что он хочет меня, а он лишь презирал.
На пути встретился один из манаукцев, и я зло ему бросила:
— Ты бы со мной переспал?
Спросила от злости, не думая себя предлагать кому-то. И ответ поверг меня в ещё большую чёрную пучину злости и обиды. Этот первый встречный отвёл взгляд мне за спину и замотал головой, словно не зная, что ему предлагают.
— Тц, — раздражённо цокнула, удивляясь, неужели наместник и Шандар извращенцы, по мнению других манаукцев.
— Стой! — услышала я голос Феропа.
В ответ только показала ему оскорбляющий жест. Ага, сейчас вот прям взяла и остановилась, конечно, только слёзы вытру! Вместо того чтобы подчиниться, влетела в открывающиеся для меня двери каюты, и с силой ударила по индикатору замка, чтобы захлопнуть за собой дверь, но её рукой остановил Вилорг и протиснулся внутрь каюты.
Вилорг
Женские слёзы — это мужская слабость. Мудрость вековая, проверенная многими на собственной шкуре. Маргарита никогда не позволяла себе реветь. Ни тогда в клубе, когда сильно испугалась, ни в доме ши Понтера. Она единственная, кто спокойно выдерживал накал эмоций. А сейчас солёная влага скользила по её щекам, и это не укрылось от Вилорга. Он обидел её, вывел из себя, ударил по самолюбию и сам был этому не рад. Позвав Бромса за штурвал, мужчина бросился догонять Котёнка, сам не понимая своего порыва, ведь старался же держать её на расстоянии. Она была одурманена газом и её поведение оправдывалось именно дурью, но, тем не менее, он не хотел делать ей больно. Душевные раны тяжелее физических и затягиваются дольше, порой не заживая до конца. И чувствовал себя Вилорг сейчас полной скотиной. Права была Маргаритка, лицемер он, сам в мыслях давно её отымел во всех экзотических позах, а в реальности и прикоснуться не давал.
Настигнуть беглянку он сумел в коридоре возле своей каюты, куда привёл ранее девчонку. Маргарита предлагала себя Восьмому. Но Торотон заметил почерневшего от ярости командира, отказался от заманчивого предложения и от греха подальше ретировался в подсобку, в которую ему и не надо было. Но влезать в разборки влюблённых он не был намерен, себе дороже.
А ревность сжала все внутренности Феропа, скрутила в тугой узел. Маргарита умела держать удар, хотя, возможно, и сама не понимала, что уже сломила все баррикады, которые манаукец возводил между ними. Схватив закрывающуюся за девчонкой дверь каюты, он вошёл следом за Марго, отмечая, что слёзы так и не высохли на её глазах. Землянки намного хрупче манауканок, уступают им и в комплекции, и в росте. Но именно с Маргаритой не хотелось быть осторожным. Не сдерживать свои желания — вот к чему стремилось всё естество манаукца. Брать, пленять, подчинять себе.
— Если тебе так нужен секс, то он будет у тебя, но только со мной! — Вилорг не узнавал своего голоса. Ревность превратила его в дикого зверя, который загнал свою жертву в угол, в своё логово, откуда ей
— Мне от тебя ничего не надо! — гневно выкрикнула Маргарита, да только манаукец её уже не слушал.
Он вынул наушник, в котором ребята просили его остановиться, с размаху бросил ненужный аппарат о стену и в один шаг сократил расстояние меду ним и землянкой. Она даже не успела отступить, как оказалась в его объятиях. Вилорг положил ладонь ей на затылок, чтобы не дёргалась, и поцеловал, томительно долго, погружая в её горячий ротик свой язык. Дерзкий Котёнок сопротивлялся недолго. Она пару раз попыталась укусить за язык, потом за губу, но всё это только распаляло желание манаукца. Всё было в его отношении к ней неправильным, собственническим, незаконным. Но она звала его, молча, глазами, острыми словечками, злыми слезами, и он не мог не среагировать, но и доказывать никому ничего не собирался. Она его, а он сам давно попал в её сети. Коварная, как все женщины, она незаметно для манаукца пленила его, и теперь он потерян, отдав Маргарите всего себя.
Девушка быстро прекратила бесполезные попытки сопротивления, обвила руками шею Вилорга, отомкнула добровольно свои губки, ответила на его поцелуй так же страстно, как и на их первый в особняке Понтера.
Мужчина сел на диван, усаживая девушку себе на колени, стянул с неё куртку, обозревая Ярину в наряде горничной. Она была соблазнительна и прекрасна, лишь карие раскосые глаза портили вид. Хотелось окунуться в их родной цвет, увидеть страсть, что таили они. Но линзы скрывали настоящие чувства.
Фероп прижался губами к груди девушки, уткнувшись лицом в самую ложбинку, руками отыскивая застёжку корсета. Время для раздумий вышло, пришло время действовать. Сопротивляться себе и своим желаниям сложно, когда в вожделенном стоне Маргариты отражались его же чувства. Мужчина осторожно стянул с худых плеч платье, целуя светлую, покрытую ровным лёгким загаром кожу. Желанная, соблазнительная. Марго единственная, кто так действовал на него. Срывало все тормоза, замки любого запрета. Ласковые руки подбадривали, гладили его плечи, а женские колени крепко сжимали бёдра. Сняв платье через голову, Вилорг замер, задержав дыхание, разглядывая обнажённых малышек. Как же давно он мечтал смело, собственнически накрыть их руками, как сейчас, обласкать губами и языком, чуть сжать между зубами тугие горошинки сосков. Блаженный стон был ему наградой, высшей похвалой. Маргарита отзывалась на любую его ласку, нетерпеливо извивалась в его руках. Да и самому манаукцу давно претили штаны, сжимающие эрегированный член, как в тисках.
Опрокинув девушку на диван, Вилорг осторожно, чтобы не спугнуть видение с распущенными пшеничными волосами, рассыпавшимися до самого пола, стянул со стройных ног чёрный атлас влажных трусиков, ловя лёгкий аромат возбуждения Маргариты. Она хотела его, она ждала, когда станет его. Без промедления Фероп скинул с себя одежду, накрыл своим телом Маргариту, устраиваясь у неё между ног. Никакой прелюдии, только голая жадная страсть. Рывком ворвавшись в женское лоно, манаукец застонал вместе с девушкой. Женские руки вонзили в его плечи ногти, что придало проникновению особенную изюминку. Когти у Котёнка были шуточные и приносили не боль, а удовольствие. Мужчине стоило немалых усилий, чтобы сдержать себя и не кончить только от этого. Долгое воздержание давало о себе знать, да и внутренние мышцы лона крепко сжали его член.
— Так узко, — шепнул Вилорг, после мягко поцеловал губы Марго, прихватив нижнюю и лизнув её, втянул в рот.
— Просто давно не было, да и у тебя немаленький, — сипло шепнула Котёнок.
Она крепче обняла его за плечи, поёрзала под ним, заставляя двигаться. Ножками обняла его за талию, сцепив их между собой за спиной.
— Выдержишь? — решился спросить Вилорг, так как не мог не беспокоиться о страстной крошке, которая так жалобно застонала, стоило ему немного двинуть вперёд бёдрами.