Лучник

Попова Екатерина

— Верхушку не срежь, — усмехнулся отражению эльф.

Человек в саду прервал своё занятие и видимо подошёл к такому же отражению «со своей» стороны.

— До тебя мне, конечно, далеко, но я же не идиот. — усмехнулся садовник, на ходу снимая перчатки. — Встретился с Фарисой? С чего ей вдруг пришло в голову договор вспоминать?

— Кто-то убивает гарпий. Уже троих. И если добавить к этому встречу с мёртвым медведем…

Собеседник задумчиво нахмурился.

— Марионеточник?

— Похоже.

— Помощь

нужна?

— Не откажусь. С вязью на людях, если она есть, я не справлюсь.

— Понял. Как будет канал, дай знать, лишние переходы сейчас ни к чему.

Эльф молча кивнул, повёл рукой, почти касаясь воды и, как только та стала прежней, встал. Оглянулся, чтобы выяснить, где его спутник.

Ниари, словно ощутив его взгляд, поднял голову и посмотрел в его сторону. Лицо всё ещё было потерянным, на лбу пролегла глубокая тревожная морщинка. Но в глазах уже не было прежнего отчаяния — скорее, глубокая задумчивость пополам с беспокойством.

То ли решив что-то для себя, то ли вообразив, что Эран собирается напомнить ему о его непосредственных обязанностях, Ниари поспешно вскочил на ноги и, скинув с плеча свой дорожный мешок, принялся за обустройство лагеря.

Эльф удивлённо приподнял брови.

— Здесь недалеко до постоялого двора, мы можем остановиться там. Но если тебя это успокаивает… — он улыбнулся. — Мне нужно собрать свежие травы и ещё кое-что. Это займёт несколько свечей. Решай, чем займёшься в это время.

Короткая пауза.

— Если, чтобы принять решение, тебе нужно что-то спросить, я, скорее всего, отвечу. Думай.

Ниари замер с охапкой хвороста в руках. Улыбнулся сконфуженно; лишь сейчас, судя по всему, сообразил, что Эран ничего не говорил о стоянке. Потом, громко вздохнув, всё-таки донёс свой груз до вырезанного в земле углубления для будущего костра, бросил рядом и, растерянно потирая висок, повернулся к спутнику.

— Если тебе всё равно, пусть лучше здесь? — тихо попросил он, неловко отводя взгляд. — В последний год я…

Он замялся.

— Предпочитаешь обходиться без постоялых дворов, — усмехнулся Эран. — Я понял. Что ж, какое- то время мы без них обойдёмся.

Он протянул руку, позволяя прилетевшему ястребу усесться на неё как на ветку.

— С этим разобрались, что на счёт вопросов?

— Нет, нет! — почти испуганно вскинулся Ниари. — Я могу и на постоялом дворе, просто спокойнее вдали от людей. Если нужно…

Он вдруг посмурнел и задумался. Проговорил медленно, с сомнением, словно сам ещё не решил до конца, хочет ли об этом говорить:

— На самом деле, я об этом тоже хотел спросить… Если я выберу быть твоим учеником, ты… ты действительно будешь меня чему-то учить, или это будет лишь… — он замялся, — лишь статус?

Эран прищурился, поглаживая довольно расправившую крылья птицу.

— А чему ты хотел бы учиться? Или тебе всё равно?

Взгляд

Ниари погас.

— Я не знаю, — почти беззвучно откликнулся он. — Я не знаю сам, чего я хочу и… что я могу. Чему ты сможешь меня научить и хватит ли мне сил идти по твоему Пути самостоятельно, а не лишь как спутник. Я не…

Он вдруг отвернулся, вновь привычным, неосознанным жестом пряча лицо за волосами.

— Чувствую себя торговцем на рынке, — с горечью бросил он, и в голосе отчётливо звучали стыд и злость — на себя. — То хочу, то не хочу, то не по карману… Противно. Эран, я выбрал. Я хочу быть твоим учеником. Если твоё предложение всё ещё в силе.

Эран подавил тяжёлый вздох. Если бы мальчишка сейчас посмотрел на него, то, пожалуй без всякого труда прочёл бы на лице мага немой вопрос: «Боги, парень, откуда в твоей голове столько муравьёв?..»

— Когда ты шёл путём воина, ты тоже всегда и во всём сомневался, или за этот новый талант нужно благодарить твоих соседей после провала? Ты сам знаешь, чего хочешь? Не «я не знаю как правильно» а «я чувствую, что хочу вот так».

Лицо Ниари вспыхнуло разом, до корней волос. Он вскинулся, резко поворачиваясь к Эрану: не с возмущением даже, а скорее с обидой. Но тут же, осмыслив, видимо, его слова, сник.

— Никого не нужно благодарить, — тихо откликнулся он, глядя себе под ноги. — Сам виноват. У меня был Путь — и я знал, чего хочу и чего жду. Теперь… Теперь, наверное, не знаю уже ничего.

Он помолчал, в непроизвольном жесте сжимая и разжимая пальцы. Хмуро произнёс:

— Прости, мастер. Я больше не чувствую, как хочу. И не знаю, хочу ли хоть как-то. Наверное, потому и не смог найти новой судьбы, даже винить некого. Я знаю лишь, чего я не хочу, — он с нажимом выделил это «не», как что-то очень важное. — Но этого, наверное, слишком мало.

— И чего же ты НЕ хочешь? — с искренним интересом спросил Эльф.

Ниари едва заметно поморщился. Насмешка в голосе Эрана, быть может, обижала. А быть может, всё-таки непросто было вот так, перед почти чужим человеком, обнажить душу, произнести то, что прятал в самых потаённых глубинах, не всегда даже самому себе признаваясь в сокровенном.

— Не хочу прожить безо всякого смысла, — тихо, упрямо, не глядя на эльфа, произнёс он после долгого молчания. — Не хочу существовать, как животное. Есть, пить, совокупляться, трястись за свою шкуру — и уйти, не оставив после себя ничего, что оправдало бы моё существование.

— И почему настолько естественное желание вызывает у тебя такой тоскливый ужас?

Ниари покосился на него с непониманием. Нахмурился, уже готовый ответить.

Задумался.

— Может быть, потому, что мои шансы избежать такого исхода за последний год уменьшаются с каждым днём? — с едва заметной горькой иронией спросил он.