Лучи любви

Хагерти Дениз

– И не надейтесь! Я заплету косички, чтобы вас не смущать, и вообще, вы не герой моего романа! – От этой чудовищной лжи она опять покраснела.

– Конечно, тебе больше нравятся такие, как Генри. Обходительные молодые люди с мягкими манерами и вкрадчивыми улыбками.

– Пожалуй, – согласилась Мэг и, чтобы не углублять столь опасную тему, добавила: – Хотите еще кофе?

– Давай поговорим о мужчинах, которые тебе нравятся.

– Да не нравятся они мне! – выкрикнула девушка.

– Боже, тебе

нравятся женщины? – продолжал насмешничать Ричард.

– Мне вообще никто не нравится.

– Жаль! – промолвил Ричард. – Надеялся, мое обаяние не оставит тебя равнодушной. Пойдем осмотрим эту твою сиреневую спальню.

В комнате царила полная идиллия. На кровати среди мягких подушек блаженно развалился Пират.

– Это единственный мужчина, которому дозволено разделить с тобой ложе, – не преминул съязвить Ричард.

– Прекратите! – досадливо отозвалась Мэг и чуть не наступила на Аттельстана, спавшего на коврике у камина.

– Про Пирата я все понял, а где в это время был Аттельстан?

Мэг задумалась.

– Обычно он спит здесь на коврике. А прошлой ночью… Да-а, он спал здесь.

– А что он делал, когда вы увидели Розового мальчика?

– Не знаю… Во всяком случае, я ничего не заметила.

– Очень странно.

– Может, он тоже оцепенел от ужаса?

– Скорее всего, ему не отчего было приходить в ужас.

– Вы думаете, это была галлюцинация?

– Нет, я думаю совсем о другом. Ладно, Мэг, постараюсь разобраться. Интересно, как это розовое создание могло проникнуть к тебе в комнату.

– Я не запираю двери.

– Теперь, думаю, будешь. – Ричард внимательно оглядел стены и приоткрыл дверь ванной комнаты. – Здесь он не мог спрятаться?

– Для этого надо хорошо знать дом.

– Ты куда-нибудь выходила после того, как приняла ванну?

– Да, в желтую гостиную.

– Зачем?

Мэг не стала говорить, что спускалась туда, чтобы еще раз посмотреть на виконтессу Лигонье. Для нее это было уже своеобразной манией, граничащей с мазохизмом. Каждый вечер она стояла перед портретом, который ассоциировался у нее с Бланш, и с привычной горечью убеждалась, как хороша та и как невзрачна она.

– Окно, говоришь, было закрыто?

– Да.

Ричард выглянул наружу.

– Ну-ка, Мэг, спустимся вниз!

Под самым окном на клумбе был ясно виден отпечаток ботинка.

– Пожалуй, великоват для мальчика, – заметил Ричард.

Мэг кивнула и указала рукой на куст белых роз. На шипах весело трепыхался по ветру розовый шелковый лоскуток.

– Теперь вы мне верите?

– Я с самого начала поверил в эту нелепую историю, – ответил Ричард, осторожно снимая лоскуток и внимательно его рассматривая.

– Надеюсь, ты никому об этом не говорила?

– Нет, конечно.

– Пусть пока об этом будем знать только

мы двое. – Он аккуратно сложил лоскуток и засунул его в кожаный бумажник. – Я думаю, Мэг, на сегодня достаточно расследований. Предлагаю вместе пообедать в ресторане «Гордость Маклейна». Мне нужно кое-что еще сделать, но это не займет много времени. В восемь часов я заеду за тобой. Только, пожалуйста, не стягивай свои… каштановые, – он слегка хмыкнул, – волосы аптечной резинкой. Изысканные дамы так не делают.

Как только машина отъехала, Мэг бросилась наверх, чуть не сшибив с ног Мэри Энн.

– Я сегодня обедаю не дома. Что за ресторан – «Гордость Маклейна»? – спросила она на ходу.

– О, мисс Маргарет, там собирается самая изысканная публика! – Мэри Энн засеменила за хозяйкой и, сразу направившись к шкафу, начала деловито перебирать платья. Ее выбор остановился на темно-вишневом. – Вот это подойдет.

– Да, и думаю, волосы лучше оставить распущенными.

– Я все время вам об этом твержу.

Время до восьми тянулось мучительно долго, и Мэг пошла в библиотеку. Она решила поработать над книгой.

Вот уже несколько недель у нее на столе лежит рукопись. Мэг так и не написала ни одного слова, не отредактировала ни одного абзаца. Да, «Чириблы» оказались правы. В голове у нее не было никаких мыслей о романе и она никак не могла сосредоточиться. Любой звук – шелест листвы за окном, приглушенные голоса прислуги, звук шагов – все заставляло ее оборачиваться. Мысли Мэг были заняты исключительно предстоящим вечером. Она бесцельно смотрела в окно на проплывающие облака и, как всегда, мечтала о Ричарде Стоуне.

В семь часов взволнованная Мэри Энн сказала, что пора одеваться. Мэг полностью отдала себя в ее руки. Без пяти восемь она стояла в холле, нервно поправляя распущенные волосы. Мэг и представить не могла, как она хороша собой. Блестящие, отливающие медью кудри тяжелой волной лежали на плечах. Большие карие глаза были широко открыты, словно в ожидании чуда. Простое, а потому необыкновенно элегантное платье великолепно облегало ее стройную фигурку, подчеркивая тонкую талию, высокую маленькую грудь и стройные бедра. В ней чувствовалась мягкость, хрупкость и незащищенность, вызывающая у всех мужчин стремление немедленно опекать и защищать ее.

Ричард приехал за ней ровно в восемь. В темном смокинге он выглядел неотразимо. От него исходила властность и почти животная чувственность.

Сидя в кожаном салоне «ягуара» Ричарда с дымчатыми стеклами и кондиционером, Мэг невольно уподобляла машине его владельца: такой же роскошный хищник.

Машина остановилась на площади перед старинным двухэтажным зданием с маленькими круглыми окнами.

– «Гордость Маклейна». Какое странное название, – сказала Мэг, прочитав вывеску.