Лучезарный
Шрифт:
Я глянул в сторону Энджи. По доспехам и крыльям ангела текла черная кровь. Мечи сверкали, словно две молнии. Раньше, пять тысяч лет назад, он бросился бы лечить раненых и утешать умирающих. Сейчас, ему было не до этого. Разметав белой огненной волной ближайших демонов, он наскоро сотворил магическое окно.
Я увидел Клавдия. Белое, будто обмороженное лицо наследника империи перекосило от ярости. На черных доспехах виднелись глубокие царапины. Он потерял шлем, из глубокого пореза над бровью текла кровь. Сверху на легионеров
За четыре минуты от полутора тысяч воинов осталось меньше половины. Но эллидский легион подошел к змееносцам вплотную, и те вынуждены были вступить в рукопашную схватку. Демоны взялись за посохи, и, надо признать, орудовали они ими очень умело. Лезвия страшных костылей с легкостью разрубали людей пополам.
Упал, захлебываясь своей кровью, один человек, второй, десятый… Но все новые и новые безумцы с яростью бросались на гигантов. Словно озверевшие муравьи на жуков-секачей. Я видел, как белесые тела лапифов покрываются черными кровоточащими ранами. Ярость от многочисленных «укусов» ослепляла их.
Наконец, один из лучников оступился, поскользнувшись в крови, опустил на мгновение посох, и Клавдий тут же вонзил меч в грудь гиганта. Выдернул клинок из падающего тела, стряхнул извивающихся змей. Обернулся к своим солдатам, проорал что-то, и воины ответили ему яростными воплями…
Мне пришлось отвлечься от захватывающей бойни, отмахиваясь от очередных особо настырных пехотинцев Ивхисала. Ряды гастатов вокруг меня стремительно таяли. Похоже, совсем немного — и в бой придется вступать триариям.
Энджи уничтожил еще нескольких темных, снова оглянулся на «окно». Ему явно хотелось быть там. Но мой друг оставался на месте до тех пор, пока лудий не споткнулся и не пропустил удар.
Тогда ангел распахнул крылья и унесся вперед, предоставив мне сомнительное удовольствие сдерживать атаку демонов вместо себя.
Я прекрасно видел, что произошло дальше… Лапиф взмахнул посохом, чтобы разрубить пополам поверженного предателя, и за мгновение до того, как его собственная голова покатилась по земле, успел увидеть лишь взмах обжигающе-белых крыльев.
Клавдий, попытался приподняться, но снова упал, и тогда из красного марева, затуманившего взгляд, выплыло лицо светловолосого юноши. Того самого, вернувшего потерянную рабыню. Только теперь у него за спиной были сияющие крылья, а в глазах вместо равнодушия — понимание и благодарность.
— Нокс убил Лоллу, — прошептал Клавдий. — Не успею отомстить.
— Я отомщу. — Ответил тот.
И лудий опустил веки, поверив ему.
Командир змееносцев был в ярости. Хозяин только что пообещал содрать с него кожу, если эллидский легион немедленно не будет уничтожен.
Лапифы дрались, как бешеные, но, похоже, людьми двигало нечто большее, чем простая ненависть. Демоны, прежде считавшиеся неуязвимыми, гибли один
— Какого Дяво ла?! — заорал лапиф, отступая под мощным натиском этих клинков.
— Что? Страшно? — сквозь зубы произнес светлый воин, и Нокс едва успел уклониться от стремительного выпада. Но не от белого крыла. Оно хлестнуло по глазам, змееносец взвыл от жгучей боли, наугад махнул посохом, услышал тихий смех, а затем почувствовал, как его пронзает ледяной меч…
В воздухе повисла желтая пыль, поднятая тысячами ног. Она закрывала обзор, хотя у меня больше и не было времени смотреть по сторонам.
Казалось, демоны бесконечны. Я давно сбился со счета, скольких убил. Наша манипула почти растворилась. От прежних тысяч осталось не более трехсот. Если ангел сейчас не вернется, они побегут.
Сбоку мелькнуло знакомое лицо. Я узнал Критобула.
— Не зевай, гвардия! — крикнул преторианец, бодро махнув мечом, и я понял, что он только что спас меня, зарубив темного, оказавшегося за моей спиной.
Я не ответил, заметив в небе стремительно приближающийся белый силуэт. Не опускаясь на землю, Энджи завис в воздухе. Изумленные воины увидели, что он держит за волосы голову Высшего демона.
— Это Нокс! — Крикнул ангел, поднимая трофей выше. — Их осталось всего трое!
Ответом ему был дружный восторженный рев.
ГЛАВА 24
Черная колесница
Восемьсот конных стояли на вершине холма, укрытые в большой роще. Прислушивались к грохоту боя и уже сами были готовы грызть от нетерпения удила.
Однако Лонг, неподвижно застывший на самом краю обрыва, словно памятник самому себе, не спешил отдавать приказ. Скрестив на груди руки, он обозревал поле битвы. Перед консулом был разложен небольшой походный столик, где помещались бумаги для записи, кувшин с вином, чаша с водой и блюдо с легкой закуской. «В общем, все для успешного руководства сражением», — со злостью подумал Атэр, глянув в его сторону.
Возле Корнелия нетерпеливо переминался с ноги на ногу один из военных трибунов, но не решался отвлечь командующего от размышлений.
Неподалеку, у корней высокой березы, устроилась виверна в бледно-зеленом хитоне. Она внимательно наблюдала за тем, что происходит у подножия.
— Почему он не дает команду наступать?! — эллан снова оглянулся на Корнелия, который теперь сосредоточенно писал что-то в свитке, поданном помощником.
— Не время, — отозвался Рамир. Он сидел у ног гнедого коня, а тот, громко фыркая, пытался вытащить из-за пояса иллинейца кусок хлеба.