Лучано

Уиннерс Ева

— Он сын Альфонсо, — прошипел он. — Его чертов сын.

— Ты уверен? — спросили мы с Кассио одновременно. Он заплатит. Я бы заставил его заплатить.

— Да, я уверен, — Массимо провел рукой по волосам, создавая еще больший беспорядок. — Грейс и Элла обнаружили, что у Альфонсо есть ребенок. Они копали, пытались найти рычаги воздействия на Альфонсо, но у них не было никаких зацепок. Ни пола, ни женщины в прошлом Альфонсо, ничего.

— Я думал, он играет за другую команду, — прокомментировал я.

— Он играет. Его отношения с Яном Ласло долгие.

Он оплодотворил женщину посредством лечения in vitro. Одна из похищенных женщин. Он хотел быть уверенным, что у него не будет девочки, и отчаянно нуждался в потомке, своем потомке по линии Романо.

— Ты уверен, что это Роберто?

— Да, я нашел записи, — пробормотал он. — Мать Роберто была убита после родов. Но ее мать, бабушка Роберто, выжила и рассказала эту историю.

— Почему ты говоришь, что они убьют себя? — спросил Кассио. — Они преследуют Роберто?

— Нет, после Софии Романо и Альфонсо. Ни Грейс, ни Элла не убийцы, — отчаянно пробормотал он. — У меня есть слежка, которую Роберто уничтожил три года назад. Когда вещи Грейс вернулись, чип, который мы ей установили, был среди ее вещей. По счастливой случайности я решил это проверить.

— Проиграй отснятый материал, — ярость была арктическим холодом в моих венах.

Из громкоговорителя послышался голос ее дяди.

— Я говорил тебе, что Лучано — это плохая новость, Грейс, — отругал ее дядя. — Он пытался использовать тебя, чтобы уничтожить наследие Романо.

Грейс молчала. Мне хотелось, чтобы у нас было видеонаблюдение за этим, чтобы я мог видеть ее лицо.

— Возьми себя в руки. Я не хочу, чтобы твое лицо было опухшим.

— Да, — черт, у меня сердце заболело, когда я услышал ее голос. Я сделал это с ней.

— Не волнуйся, красавица сезона. Мы аннулируем ваш брак. Несколько месяцев, и ты никогда его не вспомнишь. Что я для тебя приготовил, так это то, что в твоей постели будет преступник получше. Романо — очень востребованный товар.

Тишина. — Та пошёл ты, дядя.

Раздался громкий шлепок, за которым последовало тихое всхлипывание, похожее на звук раненого животного. Этот чертов ублюдок ударил ее. Он был мертв. Мне не терпелось убить его.

— Не говори мне, что ты плачешь из-за этого куска дерьма, — насмешливо сказал ее дядя.

Я ее не заслужил. Грейс должна была стать намного лучше меня, но она была моей женой. Пришло время заставить ответственных людей заплатить. Это никогда не было бременем моей жены. Я усвоил этот чертов урок, и теперь мне оставалось только убедить ее дать нам шанс. А пока я бы сжег каждого человека, который когда-либо причинил ей боль. Мне было плевать, если я сделал это в открытую месть. Чертовы ублюдки это заслужили.

— Нет, дядя. Могу я пойти в свою комнату?

— Может и так. Сегодня ты будешь

бесполезна. Завтра, я надеюсь, ты будешь выглядеть лучше всех.

Раздались шаги, и дверь закрылась. Затем сквозь звук прорвались рыдания. Услышав плач Грейс, я почувствовал несколько ударов в сердце. Стук в дверь и плач сразу прекратились.

— Минуточку, — шарканье, а затем открытие двери.

— Элла, что ты здесь делаешь?

— Я должна сказать тебе кое-что.

— Может ли это подождать? Это не лучшее время.

— Твой дядя планирует забрать нас обоих завтра.

— Завтра? — мне было интересно, о чем они говорят. Отвезти ее куда?

— Они рассчитывают продать нас завтра. Аукцион завтра.

— Нет, — я слышал ужас в ее голосе. — Ты уверена?

— Да, — еще одна пауза, прежде чем прозвучал дрожащий голос Эллы. — Может ли твой муж помочь?

Боль в моем сердце. Грейс нуждалась во мне, а меня там не было. Черт возьми, она нуждалась во мне, а я ее подвел.

— Нет, я думаю, мы сами по себе.

— Но он женился на тебе.

— Речь шла о мести. Я не знаю всех подробностей, но это уже не имеет значения. Он думает, что я предала его.

— О чем?

— О каком-то месте, о котором он мне рассказывал.

— А ты?

— Нет, — голос Грейс звучал устало. — Я думаю, что это Роберто. Однажды я видела его с дядей, но это было несколько лет назад, когда я была ребенком. Это было так давно, за несколько месяцев до смерти мамы и папы. Я поймала своего дядюшку, угрожавшего маме за кулисами, в ее гримерке. Я не знала, кто он такой, и не понимала слов, — она горько рассмеялась. — Теперь я их, конечно, понимаю.

Моя грудь сжалась. Это была не Грейс.

— Мы могли бы позвонить ему и рассказать, — в голосе Эллы звучала надежда.

Еще один период молчания.

— Это не имеет значения, Элла. Я все равно ухожу, — раздался шум и грохот. Я переглянулся с Массимо.

— Ты болеешь?

— Нет.

— О Боже мой, Грейс. Ты… — послышались звуки рвоты, за которыми последовала рвота. Меня охватило смятение. Она была больна? — Ты беременна?