Ложь
Шрифт:
Клянусь, в зале воцарилась гробовая тишина.
— Как же мы его поднимем? — надтреснутым голосом изрекла Кэролайн. — Он ведь накрепко застрял между столами. Помогите!
— Не надо кричать! — прицыкнула я. — Здесь полным-полно людей, вполне способных прийти на помощь… — Людей впрямь было полным-полно, хотя никто из них не делал поползновений устремиться на выручку Питеру Муру.
В конце концов встал Айван, обошел вокруг стола и попытался присесть возле друга на корточки. Но приблизиться
— Вот если бы миссис Поли встала… — сказал Айван.
Но Петра наотрез отказалась.
— Ох, вы в самом деле полная дура! — Айван выпрямился во весь рост, цапнул Петру за плечо и скомандовал: — А ну, вставайте!
Между тем наш столик обступили зеваки, некоторые даже танцевать бросили, чтобы поглазеть на инцидент, и стояли, не размыкая танцевальных объятий. Поодаль по-прежнему мяукала музыка.
Кэролайн почему-то вообразила, что Петра напала на Айвана Миллса, и решила вступиться за него, огрев Петру по спине своей сумочкой.
— Перестаньте! — воскликнула она. Растерянное детское лицо исказилось от ужаса.
Я оцепенела в полном замешательстве.
— Спокойно! Спокойно! Что здесь происходит? — послышался чей-то голос за спинами зевак.
Тот самый негр. Протиснулся сквозь толпу.
Одной рукой он сгреб Айвана, другой — Кэролайн и оттащил их от Петры.
— Прекратите! Прекратите, говорю!
— Боже, какой кошмар, — сказала Лина. — Кошмар! Что же нам делать?
— Прекратите, говорю! — повторил негр. — Все посторонитесь.
Охотно, подумала я. Впору сквозь землю провалиться.
Народ отступил на несколько шагов, так что негр смог подойти к Петре и поднять ее со стула. Она улыбалась. Так бы и убила ее!
— Кто знает этого человека? — спросил негр, глядя на Питера Мура.
— Я, — сказал Айван. — Как раз пытался подойти к нему, когда вы встряли. — Он свирепо смотрел на негра. — Не возражаете?
— Прошу! — ответил тот, жестом предлагая Айвану пройти вперед, а когда Айван поравнялся с ним, воскликнул: — Ого! А вы и впрямь сущий баскетболист!
— Да. А вы и впрямь чернокожий.
Мы замерли.
Пять-шесть долгих секунд негр молчал, потом рассмеялся.
По-моему, на эти пять-шесть опасных секунд он совершенно забыл, кто он такой, где находится и что здесь делает.
Но потом вспомнил.
Сомневаюсь, что Айван когда-нибудь догадается, почему его пощадили.
131. Айван присел между столиками на корточки и сказал:
— Питер? С тобой все в порядке?
Негр, покачав головой, сообщил нам:
— Мистер Питер крепко спит. Вот в чем дело. Устал, только и всего.
Народ начал потихоньку расходиться.
Я села. Петра тоже, передвинув стул на другую сторону стола.
— Вы небось думаете, мне за него стыдно.
— Нет-нет, — забормотали мы. — Сядьте.
— Жизнь у него была кошмарная. Вам не понять. Да и раньше никто не понимал.
— Мы очень даже понимаем, — сказала я. — Прекрасно понимаем. Сядьте.
— Не сяду! Питеру черт знает как досталось во время войны. Его снова и снова забрасывали во Францию…
— Сядьте…
— И возвращался он всякий раз с все более страшными увечьями. У него десять медалей. Десять! Ему переломали руки и ноги, пальцы на руках и ногах — но вам этого не понять!
— Сядьте…
Невыносимая ситуация. Мы любили его. Почему же он думал иначе? Он вспотел. Но замолчал. Одного за другим обвел нас взглядом, потом сказал:
— Извините! — и улыбнулся.
После чего сел.
Лина позвала официанта.
132. В конце концов они таки подняли Питера Мура на ноги и увели, но случилось это, уже когда мы вышли из зала. Издалека мы видели, как Айван и Кэролайн тащили его через парковку.
Лоренс, притихший и трезвый — даже без сигареты в зубах, — появился минут через десять — пятнадцать после того, как улеглась суматоха. Прежде чем начать разговор, я внимательно на него посмотрела. Мне было что рассказать, но слушать он явно не способен. А принуждать его я не хочу. Похоже, он и так с трудом держит себя под контролем.
— У тебя все хорошо?
— Погоди минутку… Да.
— Как насчет коктейля? Можешь допить мой.
— Спасибо.
Он залпом опрокинул мой «манхэттен».
— Где, черт подери, тебя носило? — раздраженно бросила Петра.
— Скажу, когда выйдем на улицу, — ответил Лоренс.
— Ну уж нет, говори сейчас, черт подери! Надоела мне эта тягомотина!
Лоренс посмотрел на жену так, будто видел ее впервые в жизни, будто перед ним уродливое, незнакомое существо, нарушающее его покой, потом сказал:
— Думаю, нам лучше уйти.
— Эх вы, — пробормотала Петра, вообще-то не нам, а себе самой, — с вашими дурацкими заговорами и трупами в морозилке.
Лоренс встал, я последовала его примеру.
Мы ни с кем не попрощались. Только кивнули, проходя мимо столика Лины, и Лина кивнула в ответ. Наверняка она все поняла.
— Ох эти ваши хреновы покойники в шезлонгах, — бубнила Петра, пока мы пробирались среди танцующих и лавировали между столиками. — Я вам покажу покойников в шезлонгах! Вы у меня до конца дочитаете «Смерть в Венеции»!