Ловушка
Шрифт:
Экономка, наблюдая за передвижениями воспитанницы, о чём-то сосредоточенно думала.
— Надевайте, — накинула ей на голову платье. — Странно всё. В кухне Маргарет трясётся и гремит утварью, которая выпрыгивает из её дырявых рук. Я не смогла быть там. Настолько шумно и… — Обтягивала одеяние на плечах подопечной. — Неужели она говорит правду?
— Кто? Что? — Эрмелинда с опаской оглядывалась на пол, где был выложен знак. — Это ведь Катрин? Да? Зачем?
— Я сейчас… — Хенрике, бросив на ложе пояс девы, выскочила из покоя.
Хозяйка поспешила
Открыв дверь в соседнюю комнату, женщина неожиданно остановилась.
Малолетка налетела на неё сзади, протолкнув вперёд.
— Она здесь, — указала экономка на сумочку, лежащую на каминной полке.
— Ну вот, а я подумала невесть что, — Эрмелинда схватила аксессуар, расстёгивая, извлекая из неё брошь. — А это здесь зачем? Почему всё здесь? И это… — собирала разложенные на полке украшения сестры.
— Не троньте! — От угрожающего рыка наставницы, дева вздрогнула, останавливаясь и оборачиваясь к ней. — Что это? — Указывала на низкий столик у камина.
Хозяйка, бросив сумочку, вытянула шею, отступая на шаг в сторону двери.
В кувшине стояли голые коричневые прутья с обломанными концами.
— Кухарка утверждает, что ночью видела дух вашей сестры. — Хенрике, выпучив глаза, торопливо размашисто крестилась, взывая к Всевышнему. — Она у неё просила… снеди и при этом грозилась убить огненной дубиной, если её не будут кормить.
— Кого? — дева схватилась за горло. — Разве они едят?
— Не знаю, но слышала, что пьют кровь.
Эрмелинда, зацепившись за коврик, едва не упав, выбежала в коридор.
Женщина выскочила следом, захлопывая дверь в покой убиенной.
— Дайте ей всё, что она хочет и пусть убирается! — Малолетка в полуобморочном состоянии лежала на краю ложа, натягивая на себя одеяло.
Экономка присела рядом:
— А что ей надо? — задумчиво смотрела на воспитанницу. — Неупокоенный дух ищет пристанища. Через неделю упокоится. Или так и будет бродить, пока останки не предадут земле.
— Где их взять? — взвизгнула, бледнея. — Может, она вещи свои ищет? — Подскочила, вытаскивая из-под подушки серебряную ложку с бурштином на конце. — Она и брошь своей матери забрала… Отнеси в её покой. — Ткнула в руки женщины вещицу. — И ещё… — Соскочила с ложа, открывая сундук и доставая отрез тяжёлой шелковистой ткани. — Это Вилли подносил ей.
Наставница ушла, а молодая хозяйка оглянулась по сторонам, заглянула под полог за кровать. На возвращение Хенрике отреагировала бурной истерикой со слезами:
— Позови кузнеца, пусть поставит на дверь задвижку! Как было у неё!
— Не поможет, — вздохнула экономка. — Дух пройдёт сквозь стену. Мы ей не нужны.
— Ты так думаешь? — воспрянула духом Эрмелинда, вытирая краем одеяла лицо.
— Ночью она была здесь, а вас не тронула. Это хороший знак. Ладно, собирайтесь утренничать. Пойду, позову Катрин, пусть с вами побудет. Потом пойдём на примерку.
— Нет, с места не сдвинусь, — пообещала пфальцграфиня, снова заливаясь слезами.
— Вот
— Ваша сестра приказала задвижку на дверь поставить. Велела кузнеца позвать.
— Значит, Руди придёт. Неплохо было бы запор с обратной стороны поставить, со стороны коридора. Перепутать немножко.
— Скажете тоже, — хихикнула прачка.
Пфальцграфиня заметила, как она порозовела. Наверное, в предвкушении встречи с Рыжим. Уж она сообразит, как столкнуться с ним. Словно услышав её мысли Рыбка спросила:
— А вам с ним не нужно встретиться?
— Пожалуй, нет. Не сегодня. Увидишь, спроси про цепь. Уходить пора.
— А он тоже с нами поедет?
— Не знаю, Фиона. Буду просить, чтобы до Штрассбурха сопроводил, пока я охрану не найму и не приобрету всё необходимое в дорогу. Хоть здесь и не очень далеко, но подстраховаться не помешает.
Ну что ж, как стемнеет, можно наведаться в свою комнату. Девушка была уверена, что её вещи там, где она их оставила. Тронула вымытые, ещё немного влажные тяжёлые благоухающие волосы, прикрытые тонкой тканью накидки, мысленно благодаря ведунью за возможность обмыться в прачечной. Расчесывать их она будет долго и с любовью. А куда спешить?
Завидев крепостные стены поместья, Герард прищурился, тяжело вздыхая. Пришло время во всём разобраться.
Погода стояла ветреная. Дождевые тучи ушли в сторону Альтбризаха, унося с собой ненастье. Послеобеденное солнце, выглянувшее из-за туч, пробиваясь сквозь опадающий туман, осветило тёмный подсохший от дождя лес.
Из поместья его сиятельство намеревался отправиться в Алем, надеясь, что герцог Швабский пребывает там или, в крайнем случае, в Аугусте, где находится палатинат (прим авт., королевский дворец), в котором предпочитает отдыхать монаршая семья. Отправленный гонец должен был известить сюзерена о болезни вассала и от его имени испросить дозволения отложить приезд до полного выздоровления.
Чувствовал себя мужчина не очень бодро, но желание поставить точку в похищении пфальцграфини, гнало его в поместье фон Россена. Узнав от гонца о погребении своей Леди, поклялся наказать всех виновных в её гибели.
На этот раз у ворот долго ждать не пришлось. Сержант, вспомнивший его по недавним событиям, приказал забрать лошадей и разместить на постой отряд сопровождения.
— Господин граф, — радушно улыбаясь, по лестнице спускалась хозяйка поместья, — рада видеть вас во здравии.
Герард замер. На мгновение — только на мгновение! — ему показалось, что он видит Ташу. Сердце, пропустив удар, заныло в скорби. Вновь отметил, что младшая сестра разительно походит на старшую. Нахмурился.
За ней следовал хорошо одетый среднего роста краснолицый молодой мужчина.