Ловушка
Шрифт:
Эрмелинда заглянула за плечо его сиятельства. Разочарованно вздохнув, потупила взор, приседая в реверансе.
Хенрике, следуя её примеру, из-подо лба присматривалась к гостю.
— Позвольте вам представить господина Вилли Хартмана, купца из Штрассбурха, — дева жестом указала на бюргера, который натужно кашлянув, поклонился. Подавив вздох, дополнила: — Мой жених.
Торговец, собиравшийся уезжать, был остановлен вестью о прибытии графа фон Бригахбурга. Развернувшись, он, нисколько не сомневаясь, решил остаться. Его невеста сегодня выглядела растерянной и задумчивой. Красные от слёз глаза, ответы невпопад, вздрагивание при каждом резком звуке навели на мысль,
Его сиятельство, бегло осмотрев жениха, отметил, что тот за маской добродушного спокойствия скрывает волнение. Неудивительно, что он, будучи незнатного происхождения, чувствует себя в обществе титулованных особ не слишком уверенно. Дитрих после поездки в поместье рассказывал о воздыхателе младшей сестры Птахи, удивляясь, что пфальцграф, руководствуясь выгодой сделки, поощряет такое общение, не слишком заботясь о чистоте крови.
В душе шевельнулась досада. Он ведь сам рассказывал Таше о предполагаемом решении её отца относительно старшей дочери. Как в воду глядел. Снова почувствовал укол совести, что не смог предотвратить беду. Не думал он, что фон Россен окажется таким скорым на решения и его послание не примет в расчёт. Ну не мог Герард в письме просить руки пфальцграфини и подвергнуть её гонению — как невесту изменника — в случае неудачной аудиенции у сюзерена! Собирался просить руки при личной встрече после благоприятного исхода дел.
— Мне нужно переговорить с вами, госпожа пфальцграфиня, — граф посматривал на площадку второго этажа, освещённую факелом, словно надеялся увидеть там свою Леди.
— Вы с дороги. — Взяла себя в руки Эрмелинда. — Прошу вас повечерять с нами. Вы ведь останетесь на ночлег? — На его утвердительный кивок, приободрилась. — Хенрике, дай указания, пусть накроют стол в обеденном зале. Вели растопить камин в гостевом покое для господина графа. Проследи, чтобы покормили и устроили его людей.
Она обрадовалась, что в замке будет ночевать мужчина. Мало ли… Но угрюмый вид гостя и тяжёлый взор, каким он окидывал всех стоящих перед ним, вызывал робость. Ей казалось, что от его внимательных глаз невозможно ничего скрыть. Вот его брат — барон — тот совсем другой: улыбчивый, лёгкий, приятный.
Велев зажечь свечи и сервировать стол серебряной утварью, оглядываясь на помощницу в поиске поддержки и получив от неё одобрительный кивок, пригласила гостей в обеденный зал.
— Госпожа Эрмелинда, позовите вашу экономку. — Хенрике, направлявшаяся в кухню, остановилась и с готовностью подошла к Герарду. Он вздёрнул бровь: — Месяц назад это была другая женщина.
— Хельга? — пфальцграфиня удивилась: «Что ему нужно от бывшей прачки?» — После смерти отца она попросила расчёт.
— Где её можно найти? — настаивал визитёр.
— Не знаю. Возможно, ты слышала? — обернулась к наставнице.
— Она собиралась поехать к себе на родину. Уж куда, точно не помню. В сторону Кельна.
— Герр Штольц? — продолжил сиятельный.
— Они с писарем уехали собирать подать. — Хенрике поджала губы. Походило на дознание.
Хозяйка, напомнив экономке о её обязанностях, казалась немного растерянной. После ухода женщины, мазнув взором по насторожившемуся Вилли, севшему справа от неё, подняла глаза на гостя, расположившегося слева:
— Чем вызван ваш интерес, господин граф? Разве вы приехали не с визитом вежливости?
Молчание,
Герард в свою очередь присматривался к пфальцграфине. В прошлый раз, находясь под действием успокоительного зелья, кроме недоумения, раздражения и жалости она в нём ничего не вызвала. Сейчас перед ним сидела другая дева. Совсем ещё девчонка, оставшаяся одна, без семьи, без поддержки и помощи. Напряжённая, испуганная, но с прямой горделивой осанкой. Она пережила сильное потрясение, лишившись одновременно двух близких для неё людей.
Герард не спешил отвечать. Отметил, как она, старясь не привлекать внимание, осторожно убрала с края столешницы сложенные друг на друга ладони, пряча под стол.
— И с ним тоже, — он медленно кивнул, ожидая встречного вопроса.
Отсутствие должной реакции на свои слова вызвали в нём противоречивые чувства. Пфальцграфиня боялась? Боялась не задать напрашивающийся вопрос, а услышать на него ответ.
Невольно сравнил её с Ташей. Та бы повела себя по-другому. Он в этом даже не сомневался. Она бы не дрожала и не прятала взор. Бледный утончённый лик Эрмелинды и большие тёмные глаза, в которых отражалось пламя свечей, усиливали сходство с погибшей сестрой. С сожалением вздохнул: их объединяла только внешняя похожесть. Мелькнула мысль: если бы сидящей перед ним деве занять дерзости и храбрости, стало бы их сходство полным? Нет. Ей не хватало многого — азарта, горящего взгляда, порывистости, открытости, всего того, что отличало Птаху от других женщин и влекло к ней не только мужчин.
Неожиданно на помощь невесте пришёл жених:
— Вы, господин граф, что хотите знать?
Его сиятельство втянул воздух, переводя взор на него. Тихий заискивающий голос. Голова втянута в плечи. Ничего из себя не представляющий бюргер:
— Хочу знать все подробности случившегося. — Не сомневался, что его понимают.
В отворившуюся дверь вбежала служанка. Водрузив на край стола миску с водой и положив рядом свёрнутое полотенце, выскочила.
— Какие подробности? О чём вы говорите? — Вилли, не мигая, смотрел на господина.
Бригахбург уставился на купца: «Какого чёрта он вмешивается?»
Глянул на деву:
— Почему вышло так, что на шум в покоях госпожи Вэлэри никто не отозвался? Ваши покои рядом. Не так ли?
Хартман заёрзал, перехватив тревожный взгляд невесты:
— Эрмелинда плохо себя чувствует, господин граф. Все эти волнения, одно погребение за другим. Вы ведь не намереваетесь её ни в чём винить?
Герард впился взором в покрасневшее лицо мужчины. Жених пфальцграфини ему категорически не нравился:
— Почему вы решили, что я собираюсь её в чём-то винить?
— Ваши расспросы походят на дознание. — Вилли приосанился, выпрямляясь.
Пфальцграфиня всхлипнула. По щеке скатилась слеза. Она смахнула её кончиками пальцев.
Герард обсуждал с Дитрихом возможность участия бюргера в организации нападения на карету. Со слов Хельги, Таша выдерживала натиск со стороны женихов и отца. Только два мужчины на тот момент могли добиваться её руки. Если внимание Фальгахена к ней не вызывало сомнений, то участие во всём этом Хартмана, бывшего тогда женихом Эрмелинды, казалось недопустимым. Однако разыгравшаяся сцена за столом во время трапезы на утро после прибытия в поместье пропавшей дочери фон Россена показала, что не принимать во внимание Вилли крайне опрометчиво. К нему следует присмотреться. Ничем не подкреплённое предположение может быть ошибочным. Но получалось всё уж больно складно.