Ловушка для жены

Уоррен Трейси Энн

– Зачем вы явились сюда? – с трудом произнесла она. – Мы с вами не виделись целую вечность, и у вас не было повода разыскивать меня. Может быть, вы пытались, но так и не смогли забыть меня? Может быть, вам, несмотря на все усилия, не удается выбросить мысли обо мне из головы?

Желваки заходили на его скулах. Дарраг и Джанет все так же, не мигая, смотрели друг на друга, ни один из них не желал уступать и отводить глаза в сторону. Но вот губы Джанет разомкнулись, и Дарраг опустил веки.

Через мгновение они, не сговариваясь, крепко обнялись. Джанет тихо застонала, когда Дарраг приник к ее губам

в жадном поцелуе. Страсть, подобно внезапно вспыхнувшему пожару, охватила их с неистовой силой.

Джанет била мелкая дрожь, ее мысли путались. Она таяла от каждого прикосновения Даррага, наслаждаясь вкусом его поцелуев и исступленно отвечая на его ласки. Вскоре они поняли, что одних поцелуев мало, чтобы утолить вспыхнувшую в них страсть, что это всего лишь прелюдия к великой симфонии чувственных наслаждений, которую оба готовы были исполнить. Ладони Даррага без устали скользили по ее телу, не оставляя без внимания ни один его участок. Он поглаживал ее руки, плечи, спину, шею, бедра и ягодицы. Постепенно возбуждение Джанет нарастало, у нее кружилась голова от сладкой муки, которая становилась все невыносимее, требуя разрядки.

Она то корчилась в объятиях Даррага, выгибая спину, то шептала что-то бессвязное. Его ласки сводили ее с ума. Тяжело дыша, он прижал к себе Джанет, чтобы она поняла, как сильно он хочет ее.

Джанет не была шокирована его жестами и еще теснее прильнула к нему, продолжая жадно целовать его лицо и шею. Она была похожа на изголодавшегося по ласкам человека, отдавшегося наконец на волю своих чувств.

Дарраг понимал, что ему следует положить конец этому безумию. «Я должен бежать отсюда, пока мы не зашли слишком далеко», – говорил он себе. Но Дарраг не мог побороть свое безудержное влечение к Джанет. Он стремился к ней всеми фибрами своей души. О, как он жаждал сбросить с нее одежду и почувствовать, как ее обнаженные ноги обхватили его талию! С какой яростью он вошел бы в нее, чтобы привести их обоих в экстаз!

Дарраг надеялся, что здравый смысл одержит в нем верх над эмоциями и заставит выпустить Джанет из объятий. Однако этого не происходило. Все его благоразумные мысли и намерения сгорели в огне всепоглощающей страсти, которая неистово полыхала, как огонь в сухом лесу.

Подчиняясь зову сердца, Дарраг подхватил Джанет на руки и подошел со своей драгоценной ношей к стоявшему неподалеку деревянному столу. Смахнув небрежным жестом глиняные горшки, он положил на него Джанет. Она находилась в полузабытье и не обратила внимания на глухой звук разбившейся о каменный пол керамики. Дарраг задрал ее юбки и, раздвинув ноги Джанет, встал на колени между ними.

Джанет бормотала что-то невнятное, все ее чувства находились в смятении. Дарраг стал осыпать ее страстными поцелуями, от которых у него самого перехватывало дыхание. Джанет вздрагивала от его прикосновений, устремляясь навстречу Даррагу всем своим телом. Ее рука неистово гладила его по голове, и Дарраг угадывал по ее движениям те эмоции, которые охватывали Джанет.

Дарраг творил чудеса. Джанет никогда не испытывала такого восторга от любовных утех. Особенно опытным и изобретательным был его язык.

Она не была невинна. Джанет успела познать прелести любви, однако никто прежде не возбуждал ее так сильно, как Дарраг. Только он сумел разжечь

огонь в ее крови и заставить ее сердце биться сильнее.

Джанет трепетала, отдавшись на волю страсти. Она принимала каждую его прихоть, каждый его каприз. Любое его прикосновение было для нее желанным. Закрыв глаза, Джанет запрокинула голову, которая теперь была похожа на поникший цветок на увядшем стебле.

Дарраг одной рукой обнимал Джанет за талию, а другой гладил ее по бедру. От каждого его прикосновения по обнаженным участкам ее тела Джанет охватывал трепет. Когда Дарраг шире раздвинул ее ноги, Джанет ахнула от избытка чувств.

Она впала в забытье и больше ничего не ощущала, кроме прикосновений его руки к самой чувствительной точке ее тела. Дарраг поглаживал и пощипывал этот бутон плоти.

Внезапно волна острых чувств накатила на нее, и Джанет громко вскрикнула. Никогда в жизни она не переживала такого потрясающего наслаждения.

Похоже, он не собирался выпускать ее из объятий. Приподнявшись, Дарраг начал торопливо расстегивать пуговицы на своих панталонах дрожащими от возбуждения пальцами. Однако тут в оранжерее, пол которой был уложен каменными плитами, послышались громкие шаги десятка ног. К ним приближалась большая группа людей, которые тихо переговаривались друг с другом.

– Уверяю вас, господа, – раздался низкий мужской голос, – вы не пожалеете о том, что вам пришлось так поздно прийти сюда. Аромат Epidendrum nocturnum стоит того.

Джанет не сразу пришла в себя. Однако посторонние звуки постепенно вернули ее к действительности. Она узнала голос кузена.

Дарраг внезапно напрягся и, замерев, взглянул на нее. Увидев в его глазах выражение ужаса, Джанет похолодела. Она поняла, что было слишком поздно что-либо предпринимать.

– Сюда, пожалуйста, прошу вас, – произнес Катберт. – Вы, несомненно, придете в восторг от этого... О Господи, что это?!

Последнее восклицание Берти прозвучало подобно выстрелу. Он и его коллеги оцепенели, увидев стол, на котором расположились любовники.

Выглядывая из-за плеча Даррага, Джанет заметила, что к ним прикованы две дюжины глаз. В тусклом освещении оранжереи она все-таки сумела разглядеть их выражение. Одни смотрели на них с изумлением, другие с осуждением, третьи с вожделением.

Джанет узнала среди присутствующих не только кузена Катберта, стоявшего с разинутым ртом и побагровевшим лицом, но и Кита Уинтера, с удивлением взиравшего на неприличную сиену, а также Адриана, мужа своей сестры. Последний с таким негодованием смотрел на Джанет и Даррага, что его буравящий взгляд заставил бы, пожалуй, затрепетать и закаленного в битвах ветерана, а не только растерянную юную леди.

Джанет хотелось провалиться сквозь землю. Она попыталась привстать, но тело не повиновалось ей. Руки и ноги Джанет словно парализовало. Всхлипнув, она прижалась к плечу Даррага.

Спрыгнув со стола, он одернул юбки Джанет и, быстро сняв с себя сюртук, загородил ее от взглядов посторонних, давая ей возможность поправить лиф платья.

В помещении стояла гробовая тишина.

– Да, Мерриуэдер, вы обещали показать нам нечто чрезвычайно любопытное и не разочаровали нас, – наконец промолвил кто-то из гостей. – Хотя, боюсь, ваши орхидеи меркнут по сравнению с тем, что мы здесь увидели.