Ловушка для жены
Шрифт:
Строители покатились со смеху. Рори добродушно похлопал его по плечу и заговорил с ним о деле. Дарраг осторожно снял рисунок с лесов и, аккуратно свернув в рулон, положил на свой стол рядом с чертежами.
Сидя у окна спальни, Джанет печально следила за каплями дождя, стекавшими по стеклу, и время от времени вздыхала от скуки.
Из-за дождя рабочие сегодня после обеда ушли со стройки, и в доме воцарилась тишина. Ее нарушали лишь барабанная дробь капель по крыше и шум воды, стекающей по желобам.
Эти дни Джанет не виделась с Даррагом О'Брайеном.
Она вспомнила то утро, когда прикрепила к строительным лесам на всеобщее обозрение его изображение в образе дьявола.
Рабочие по очереди подходили к портрету, рассматривали его и от души смеялись. Джанет было приятно, что они по достоинству оценили ее работу. Джанет с большим нетерпением ждала появления Даррага. Она думала, что, взглянув на ее рисунок, он взорвется от бешенства.
Однако вопреки ее ожиданиям Дарраг расхохотался и сострил по поводу своего сходства с изображением.
Джанет не сомневалась, что Дарраг разыщет ее в тот же день или на следующий, чтобы поговорить. Однако, похоже, он и не собирался искать с ней встреч. Джанет, конечно, сама могла бы разыскать О'Брайена, но ей было трудно придумать предлог для встречи. После того урока, который Дарраг преподал ей, заставив разыскивать похищенные и спрятанные строительные инструменты, Джанет решила, что ей лучше держаться подальше от этого человека и больше не пытаться насолить ему. И хотя шум, начинавшийся на площадке с раннего утра, как и прежде, раздражал ее, она отказалась от дальнейшей борьбы с Даррагом. Джанет поняла, что не сможет настоять на своем.
Стыдясь собственной слабости, Джанет время от времени тайком пробиралась в спальню для гостей, чтобы издали понаблюдать за Даррагом. Она говорила себе, что делает это просто от скуки и из праздного любопытства. Обычно она ненадолго задерживалась в комнате.
Она убеждала себя, что не должна испытывать к этому человеку никаких нежных чувств. Они жили в двух разных мирах, и у них не было ничего общего. Англичанка знатного происхождения, считала она, не может увлечься обычным ирландцем, который ничем не отличался от своих соотечественников, кроме профессионального мастерства.
И все же Джанет задевало за живое то, что Дарраг не искал встреч. Она решила, что он слишком занят своей работой и ему, наверное, просто не хватает времени на общение с ней. Реконструкция западного крыла усадебного дома шла полным ходом и требовала напряжения всех его сил. Джанет по достоинству оценила красоту возводимого Даррагом здания. Эта величественная постройка радовала глаз.
Она была выдержана в едином с другими частями дома классическом стиле, однако внешний декор западного крыла был не бездумным повторением архитектурной традиции, а ее развитием. Тот, кто ничего не знал о пожаре в Бремблберри-Хилле, не догадался бы о том, что часть дома была восстановлена буквально из руин.
Интерьеры же реконструированного здания, над отделкой которых трудились сейчас строители, выглядели более современно. При их проектировании Дарраг сделал акцент на функциональности и комфорте. Каждое помещение отвечало своему назначению, и в то же время в нем сохранялась атмосфера тихого сельского уюта, не лишенного элегантности.
Отдельно
После своего завершения реконструкция, несомненно, должна была поразить воображение хозяев и гостей усадьбы.
Неделя проходила за неделей, а в жизни Джанет ничего не менялось.
Ее милые добрые родственники на поверку оказались настоящими затворниками. Берти все время проводил в библиотеке и лаборатории, читая, ухаживая за своими растениями и ставя опыты. Уилда занималась садом, Джанет обнаружила, что Уилда почти всю работу делает сама. На прошлой неделе она предложила своей гостье обрезать розовые кусты и подготовить клумбу для высадки осенних цветов. И умиравшая от скуки Джанет неожиданно для себя согласилась помочь Уилде и с удовольствием поработала в саду.
Вздохнув, она понуро опустила голову и поежилась. Холодные капли дождя продолжали барабанить в окна. От тяжелых дум ее отвлек негромкий стук в дверь.
– Войдите, – сказала Джанет, выпрямившись на стуле.
В дверях появилась служанка с серебряным подносом, на котором лежало письмо.
– Это для вас, миледи, – сделав книксен, сообщила она. Джанет взяла письмо с подноса.
– Спасибо, вы можете идти, – промолвила она. Служанка снова поклонилась и, выйдя из комнаты, закрыла за собой дверь.
Взглянув на конверт, Джанет сразу же узнала сургучную печать герцога Рейберна. Должно быть, письмо было от Вайолет. Сам герцог не стал бы, пожалуй, писать ей и под дулом пистолета. Настроение Джанет заметно улучшилось. Она радостно улыбнулась и, откинувшись на спинку стула, вскрыла конверт серебряным ножом для разрезания бумаг.
«Дорогая сестра!
Надеюсь, ты находишься в добром здравии и у тебя все хорошо, насколько это, конечно, возможно в твоих обстоятельствах. Я помню свое обещание и обязательно снова попытаюсь поговорить о тебе с мамой при следующей встрече. Хотя я не уверена, что она захочет выслушать меня.
Недавно мама ездила на ежегодный музыкальный вечер в дом леди Симмерсон, и, по ее словам, гости за ее спиной постоянно шептались о нас с тобой и устроенном нами скандале. На следующий день у нее случился нервный припадок, и она вынуждена была провести в постели целую неделю. Она регулярно переписывается со мной, однако в ее письмах много колкостей и придирок. Боюсь, что, если бы я не была беременна, она вообще прекратила бы со мной всякое общение».
Джанет фыркнула. Она прекрасно знала, что у их матери был тяжелый характер, и представляла, какие чувства сейчас испытывала ее сестра. До скандала мать никогда не ссорилась с Джанет и не высказывала ей никаких претензий, даже когда она заслуживала серьезного выговора. Но, сослав дочь в Ирландию, она всего лишь два раза написала ей. Первый раз, чтобы убедиться, что Джанет прибыла в дом родственников, а второй – чтобы отчитать ее за все выходки, которые навлекли позор на их семью.