Ловушка для строптивой

Марика Ани

В ней за одну ночь изменилось всё. Запах, характер, осанка, мимика, голос, даже взгляд другой. Если бы я не оставил сторожить её лучших оборотней, решил бы, что девушку подменили. Да и брачные руны на запястьях подделать невозможно. Это точно Аврора. И она явно играет в какую-то свою игру.

— Кареты готовы? — во двор выходит рассерженный побратим.

— Как видишь, — флегматично отвечаю, показывая подбородком на вереницу повозок с двуликими на запятках. — Иди, поторопи жену. Нужно выехать до заката, чтобы добраться до нейтральных границ

без происшествий.

— Поест и придёт, — отмахивается Себастьян и кивает слугам.

Несколько лакеев выносят сундуки с одеждой. Мои оборотни не торопятся помогать людям, лишь отступают, позволяя тем загрузить многочисленные наряды.

Как-то не сговариваясь, мы с побратимом остаёмся у крыльца. Зачем-то ждём нашу жену. Я ещё и волнуюсь непонятно из-за чего. Ипостась беснуется, старается перехватить контроль. Благо моей выдержки хватает сдержать зверя.

— Дорогой муж, — льётся из недр замка ласковый голос Авроры.

Напрягаюсь, сжимаю кулаки и разворачиваюсь к распахнутой двери. Себастьян делает то же самое. По воздуху плывёт ядрёный запах цветов. Морщу нос и, чихнув, задерживаю дыхание. Что за вонь она там разлила? Через несколько секунд на пороге появляется девушка с толстенной книгой.

— Ой, вы оба здесь, — тушуется, заметив меня. — Я готова ехать. Кто-нибудь из вас даст мне денег на дорогу?

— Зачем тебе деньги? — цедит Морвел, теряя остатки терпения.

— Ну как же? Вдруг захочется что-то купить по дороге. Безделушку или сувенир для вас. Неужто у лордов для жены не будет лишней монетки? — дует губы блондиночка и ресницами пушистыми хлопает.

Вытягиваю привязанный к ремню мешочек и протягиваю ей, желая быстрее избавиться и начать, наконец, дышать. Иначе задохнусь во цвете лет.

Себастьян делает ровно то же самое. В маленькие ладошки девицы падают два увесистых кошеля.

Аврора лучезарно улыбается, одаривая нас своим сиянием, и пропадает в недрах кареты. Меня нехило так встряхивает от этой улыбки. Неожиданный эффект. И объяснить его я не могу. Хоть и пытаюсь анализировать собственный раздрай.

Вереница повозок медленно катится по подъездной дорожке в сторону мостовой. Мы с Себастьяном долго стоим на крыльце. Провожаем удаляющуюся жену. И меня не отпускает ощущение того, что я сейчас потерял что-то очень ценное и важное.

Тряхнув головой, прогоняю неизвестно откуда взявшееся наваждение. Глубоко вдыхаю чистый свежий воздух и отрываю взгляд от опустевшей улицы.

— Что ж, от одной головной боли избавились. Осталось найти мятежников и разойтись, — цедит сквозь зубы Себастьян и пропадает в замке.

Я с ним полностью согласен. Во всяком случае, ещё утром считал это отличным решением. Но чем больше я сейчас думаю об уехавшей с моей стаей девушке, тем сильнее мне хочется отправиться следом в Нордвелл.

Глава 6

Кажется, только оказавшись подальше от замка и двух мужчин, я до конца осознаю, что это моя новая реальность. Приходит своеобразный

откат в виде смеха. Немного истеричного и громкого. Прижимаю к груди два кожаных мешочка, толстенную книгу и хохочу.

Надо же так влипнуть!

Я не знаю реалий этого мира. Не знаю законов и мироустройства. Здесь нет родных и близких. Нет даже маломальских знакомых, к кому бы могла обратиться за помощью. Я осталась совершенно одна.

Есть, правда, деньги. Знать бы ещё курс. Вдруг там чисто на булавки и заколки. Очень уж быстро расстались мужчины с наличными.

После смеха, как оно и бывает, приходят они… слёзы, чтоб их. Я реву. Так себя жалко становится. Родственников жалко, они ведь меня потеряли. И дети в саду лишились воспитательницы. Не хочу хвастаться, но дети меня любили и родители уважали, просили даже определить их чад в мою группу.

Удивительно то, что в мою истерику никто не вмешивается. Хотя я не стараюсь быть тихой. Ни здоровяк-кучер, ни двое на запятках. Да уж, охрана у меня как у президента. Впереди ещё две менее презентабельные повозки с телохранителями и сундуками и позади две. А ещё я углядела где-то в начале этого обоза двух снежных барсов. Огромных таких, я их, конечно, в живую никогда не видела, но думала, они помельче. Хотя в этом мире, может быть, совершенно другие животные проживают.

В общем, истратив всю энергию на самобичевание и сожаление, благополучно засыпаю. Просыпаюсь, только когда карета останавливается. Выглядываю и прищуриваюсь, стараясь разглядеть в этой темени хотя бы очертания зданий. Только чудится мне, что мы в лесу.

— Мы уже приехали? — хрипло спрашиваю у стоящего возле двери кареты мужчины в кожаных доспехах.

— Мы на нейтральной территории, миледи. Сейчас соберём шатёр, отдохнёте. С рассветом отправимся в путь, — скупо отчитывается мужчина, сверкая в темноте глазами.

— Хорошо, — покорно соглашаюсь. — А могу я пройтись, ноги размять?

— Конечно, — удивляется мой тюремщик и, распахнув дверцу, протягивает раскрытую ладонь.

— Благодарю, — улыбаюсь миролюбиво и выскакиваю на улицу.

Глубоко вдыхаю чистый, насыщенный травами и цветами воздух. Прислушиваюсь к шелесту веток, журчанью речки и уханью птиц. Мы точно в лесу.

Стражники разбили лагерь, распрягли лошадей и занимаются своими делами. Кто-то охапку дров несёт, кто-то костёр сооружает, несколько ребят что-то мастерят. Все работают. Только двое стоят возле меня. Охраняют самый ценный груз.

— А не страшно-то в лесу останавливаться? — спрашиваю у одного из парней. Вижу в его глазах открытое непонимание. — Мало ли разбойники какие захотят поживиться. Или другие душегубы. Меня вроде уже пытались убить.

— Это ведь Лес забвения, миледи. Нейтральная территория. Здесь нет разбойников, и никто не посмеет напасть, — как маленькой объясняет он.

— Ну хорошо, — пожимаю плечами, боясь вызвать подозрения. — Как вас зовут?

— Торвальд, миледи.

— Кессар, — отвечает второй.