Ловушка для строптивой
Шрифт:
— Она намеренно скрыла твой запах. И тебя похитили, — бурчит Гас, занося в дом корзину.
— А тебе теперь можно заходить одному вместе со мной в помещение и не бояться быть убиенным? — удивляюсь очередному новшеству. Помню ведь, как он топтался у порога, не смея переступить его.
— Ты приняла нашего Альфу, стала частью стаи. Теперь можно, — улыбается залихватски, негодник. Ещё и подмигивает.
— Это что, я могу потрепать шкурки ваших ипостасей? — разворачиваюсь к вольготно устроившимся котам на улице.
— Можешь,
— Ну ладно, лучше его потреплю за шкурку, — хмыкаю и прохожу на кухню.
— Тебе ещё что-нибудь нужно? — спрашивает Гас.
Мотаю головой, и мужчина уходит, оставляя меня одну. Глубоко вздохнув, подхожу к корзине, которую оборотень поставил на стол, и открываю крышку. Внутри нахожу фрукты, хлеб и глиняные горшочки с горячей едой.
— Ты почему не в постели? — раздаётся за спиной голос мужа.
Испуганно вздрогнув, разворачиваюсь, держась за сердце. Себастьян, судя по мерцающей за спиной стене, только вышел из портала. Бегло осмотрев меня, муж шагает ближе и подхватывает на руки. Охотно льну к нему, оплетаю руками шею и ногами торс для надёжности.
— Скажи, что всё закончилось, Себ, — шепчу, стискивая его крепко-крепко.
— Почти, Яри. Тебя больше никто не тронет, малышка, — отвечает он и целует ласково в шею.
— Кстати, о Тейре… — опомнившись, отстраняюсь на вытянутых руках.
— Я давно порвал с ней, — перебивает он, предвосхищая мой вопрос. — Между нами ничего не было после женитьбы.
Расслабившись, киваю и сама целую его в губы. У всех ведь есть прошлое. У них вот такое. Красивое, высокомерное и вредное. Но они уже связаны с одной маленькой мной самыми крепкими узами.
— Яра! — гремит из прихожей голос второго мужа и прерывает наши милости.
— Как же он мне надоел, — ворчит архонт в губы, стискивая сильнее.
— Это взаимно, — бурчит ушастый двуликий, заходя в кухню. Без того небольшое пространство с приходом мужчин уменьшается в размерах. — Что хотела эта женщина?
— Твоя мать? — повернув голову, смотрю на оборотня. Тот кивает. — Принесла нам обед. И вообще, я считаю, что ты слишком сурово поступил. Она твоя мама, Хантер.
— Я не меняю своих решений, а у тебя постельный режим, — бурчит альфа, забирая из рук побратима, и бодро несёт на второй этаж.
— Расскажите мне, что вы там замышляете? — возмущённо ёрзаю, оглядываясь на Себастьяна. — Моё имя очищено? Убивать не придут?
— Да, нет, — коротко отвечает несносный маг, провожая нас до спальни. Прямо у кровати забирает моё тельце и отворачивается. — Иди, Хантер, занимайся делами. Ты запустил свою стаю. А я побуду с женой. Расскажу ей всё в мельчайших подробностях.
— Ей нужен полный покой для восстановления, — глухо рычит двуликий, но не спорит больше. Лишь в губы целует и, бросив предупреждающий взгляд на побратима, выходит.
Себастьян пинком закрывает дверь, опускает меня на ноги. И тянет
— Это тебе только будет мешать, — с хрипотцой заявляет на мой удивлённый взгляд и попытку остановить раздевание.
Глава 38
Честно говоря, я, грешным делом, подумала, что муж мой магически одарённый набросится на меня и начнёт исполнять супружеский долг. Как-то даже возбудилась и совершенно точно не собиралась сопротивляться. Можно уже признаться самой себе, что я хочу их. И даже слабость в теле не остановила бы.
Но Себастьян переиграл меня.
Оставив на мне только тонкую сорочку, уложил на кровать и, вытянув из небольшой наплечной сумки склянки с жирным кремом, начал обрабатывать по новой мои раны.
— Элма уже всё помазала и мазь оставила, — замечаю я, пряча глубоко внутри некое разочарование.
Даже немного смущаюсь, что мужчина занимается моими повреждениями. Помню, мне в прошлой жизни удаляли желчный пузырь. Операция недолгая, восстановление быстрое, но на животе оставались пять небольших ран от лапраскопа. Они заживали в течение недели, и их нужно было каждый день обрабатывать и заклеивать пластырем.
Так вот, Дима отказывался даже смотреть на мой живот и то, как я его обрабатывала. Боялся травмировать свою тонкую душевную организацию. Видите ли, увидев их, он больше может не захотеть меня. Отмазка так себе, согласна. Но бывший умел играть словами и преподносил это очень красиво.
Себастьян же невозмутимо срезает чистенькие, только обновлённые бинты. Зачёрпывает этот крем и густым слоем растирает. Даже нос не морщит.
— Лорд Дэлейн сделал для тебя эту мазь, сказал, что работал над ней всю ночь, — говорит, размазывая по предплечью мягкими массирующими движениями.
— Давай я сама это сделаю, — предпринимаю попытку, когда он, оставив в покое руку, стягивает с плеч тонкие лямки, чтобы добраться до повязки на груди.
— Ты стесняешься меня? — выгибает бровь архонт.
— Нет, просто это некрасиво, — пожимаю плечами, прижимая ладонь поверх бинта. — Я не привыкла, чтобы за мной ухаживали.
— Это всего лишь ожог, Яри. Мазь впитается и уберёт все повреждения быстрее той, что дала тебе Элма. Дай мне позаботиться о тебе, — терпеливо объясняет Себастьян.
Убираю руку и смиренно лежу. Муж зачёрпывает ещё белёсой консистенции и, убрав повязку, мягко размазывает по груди. В его действиях нет ничего двусмысленного. Но отчего-то я возбуждаюсь. Еле прикрытые тонкой материей острые вершинки выпирают на обозрение Себастьяна. Его взгляд опускается ниже и кадык дёргается.
Я даже забываю о своих расспросах по поводу нападения и последствий. Смотрю прямо в потемневшие глаза мужа. Вряд ли я сейчас выгляжу сексуальной и желанной.
— Перевернись на живот, — хрипло просит он.