Ловушка для строптивой
Шрифт:
Хантер запрягает коня к саням, а Себастьян раздаёт монеты пацанам и что-то там приговаривает. Отсюда не слышно, но мне это не нравится.
— У них других дел нет? Пусть бы шли искать врагов и возвращать уже свою Аврору. Чего они трутся тут? Я убегать не собираюсь. Умирать — тоже, — бурчу себе под нос.
Один из мужей замечает меня и, схватив за уздцы лошадь, идёт.
— Ты готова ехать на рынок? — спрашивает Хантер как ни в чём не бывало.
— Нам лучше поговорить сначала.
— Поговорим. Вечером, — припечатывает двуликий. — Гас, пока свободен,
— Гас уезжает? Но он мне нужен на праздник.
— Зачем? — хмурится альфа, ещё и челюсть недовольно сжимает.
Оглядываюсь на притихших малышей, что прислушиваются к диалогу взрослых. Схватив за руку, оттягиваю Хантера в сторону.
— Он играет роль волшебника, — шепчу, вторгаясь в личное пространство мужчины.
— Ничего, его могу сыграть я, — невозмутимо замечает Хантер, укладывая конечности на мою талию и к себе теснит. Аж дыхание перехватывает от этой нечаянной близости.
— Ты?… Альфа снежных барсов снизойдёт до деревенских детей и переоденется в костюм? — переспрашиваю, упираясь ладонями в каменную грудь. — И перестань меня тискать!
— У тебя неверное представление обо мне, — рычит недовольно. Во! Вывела из равновесия, надо же. — Ничего поделать не могу, твоё возбуждение будоражит кровь.
— Моё что? Я не возбуждена! — вспыхнув, бью по рукам и отпрыгиваю.
— Что обсуждаете? — ледяной голос Себастьяна раздаётся аккурат за спиной. Дёрнувшись, разворачиваюсь, держась за сердце. Что ж они такие внезапные оба два!
— Планы на день, — флегматично отвечает Хантер, подкрадываясь и приобнимая. Опять!
— Поругаетесь позже, — останавливаю надвигающийся конфликт. — Хантер, едем на рынок.
— Я с вами, — говорит маг. И надо же, даже грозный голос отключает.
— Знаете, я вполне справлюсь сама. Съезжу быстро туда и обратно, — предпринимаю попытку избавиться от общества двух агрессивно настроенных товарищей.
— Нет, — отрезает Хантер. — Ты не будешь таскать тяжести.
— Хорошо, сейчас кошель возьму, — вздыхаю, закатив глаза. Быстро сдалась? Нет, просто силы коплю для грандиозного скандала, который непременно будет. Но не на глазах у детей и соседей.
— Мы уже взяли, прыгай в сани, — басит двуликий.
Пожимаю плечами и послушно взбираюсь. Мужья переглядываются. Что, думали, откажусь от их денег? А вот я "нетакуся", мы ведь помним. В общем, когда предлагают — беру. А когда бьют — даю сдачи или бегу. Чаще всего бегу, правда, но не суть. Один занимает место кучера, второй садится рядом. Прошу детей не шалить и от Гаса далеко не убегать. Машу рукой, и мы едем на местный рынок.
— Как себя чувствуешь? — заводит светскую беседу Себастьян.
— Намного лучше, — отвечаю, анализируя собственное состояние. Слабость ещё есть, но уже не такая, как вчера. Ещё вечером сетовала на эту иномирную простуду и обещала себе сразу после праздника отлежаться прямо несколько дней. Но утром даже не вспомнила об этом истощении. Хантер всё-таки
Меж тем мужчины опять переглядываются, но тему не развивают.
— Кстати, спасибо за беседку, — благодарю искренне.
— Всегда пожалуйста, — хмыкает маг, поворачивая голову в мою сторону.
Остаток пути мы едем молча. Сани останавливаются у начала торговой улицы, и мы идём закупаться. Удивительно, но мужчины опять не спорят. Ни между собой, ни со мной. Не просят поскорее закругляться, не возмущаются, даже глаза раздражённо не закатывают.
Помню, Дима, когда ходил со мной по магазинам, ныл по поводу и без. Особенно сильно выражал своё недовольство суммой, потраченной мною. Хотя это были мои деньги, но он упорно называл это растратой семейного бюджета. А когда бывший муж тратил деньги на вечный ремонт своей машины, пятничные вечера и ежемесячные поездки на дачу с банькой, шашлыками и прочими увеселительными развлечениями, это называлось совершенно по-другому и даже не обсуждалось. Он так и говорил: "Это даже не обсуждается, Яра. Это святое, я так расслабляюсь. Имею право. Ты там с детьми своими развлекаешься. А я пашу как проклятый на нервной работе."
Вот вспомнила бывшего и настроение испортила себе. А эти двое из ларца неодинаковые с лица подозрительно внимательные. Чересчур спокойные. И… раздражают, в общем. Я чувствую подвох в их разительной перемене.
Забег по рынку мы завершаем лишь в обед. Устало обвожу взглядом гору свёртков, уложенных в санях.
— Всё? — спрашивает Хантер, пакуя последний багаж. — Предлагаю пообедать в таверне.
— Согласен, — поддакивает Себастьян, раздражая сильнее.
Нет, разве это нормальное поведение? Они друг друга терпеть не могли, казалось бы, ещё полмесяца назад. Рычали, ворчали и испепеляли взглядами. Да что говорить, буквально пару часов назад между ними висело напряжение, которое можно было ножом резать. А теперь чуть ли друг за другом предложения не заканчивают.
— Хорошо, я к Лауре загляну и подойду, — бурчу, отступая.
Мужчины сразу же хмурятся и даже синхронно шагают за мной. Но всё же берут себя в руки и показывают на возвышающееся строение среди торговых рядов.
Кивнув, разворачиваюсь и ухожу к подруге дней моих суровых. Лавка Лауры находится в самом центре рынка, на открытом воздухе. Она весь день на холоде стоит, чтобы лишнюю копеечку заработать.
— Всё скачешь, — встречает меня женщина с улыбкой и достаёт термос. — Быстро ты их в оборот-то взяла. Молодец, мелкая.
— Я ничего такого, они сами, — фыркаю, принимая из её рук кружку с горячим чаем.
— Ну да, ну да. Мне ни один из трёх мужей завтраки не готовил и беседку всю ночь не строил, — усмехается Лаура.
— Беседка для детей, — поправляю я. — И какой ещё завтрак? Думала, это ты постаралась.
Женщина качает головой, с хитрым прищуром наблюдая за мной. Я же окончательно перестаю понимать этих мужей, что б их. Надо поговорить с ними и прямо сейчас, чтобы потом с чистой совестью вернуться к главному мероприятию.