Ловушка для графа
Шрифт:
– Думаю, она не сможет тебе никого навязать, да и семья этой девушки, возможно, уже выбрала для нее жениха.
Джеймс пожал плечами:
– Может быть, но ты же знаешь, мать делает мою жизнь просто невыносимой!
– Сейчас ее голова занята другим, ей нужно переварить информацию о моей женитьбе.
– Ты плохо знаешь мою мать, если сомневаешься в способности думать одновременно о нескольких вещах. Я прекрасно представляю, что произойдет на этом бале-маскараде. Она будет подсовывать мне эту чертову наследницу, а мне нужно подготовить ее к тому, что я уже сделал свой выбор.
– Я
– Но на маскараде были и Мэгги, и я, – напомнил Джеймс. – И Дев тоже.
– Конечно. Надеюсь, ни ты, ни Мэгги не проговоритесь, а вот Лидия…
– Скажи ей.
– Нет. Боюсь, она все время будет об этом думать и не сможет удержаться, чтобы не разболтать кому-нибудь. Пока она молчит, и ее: голова занята совсем другим.
– Я послежу за ней на балу, – пообещал Джеймс.
На следующий день Ротвелл встретился с Райдером у него в кабинете, чтобы отчитаться о поездке в Северную Шотландию. Он сообщил генеральному поверенному, что горцы ведут себя тихо и не помышляют ни о каком восстании. Затем спросил Райдера о лондонских якобитах, тот вздохнул:
– Мы думали, отъезд Чарльза положит конец всему, но оказалось, у него есть рьяные последователи, которые продолжают мутить воду. Некоторые идиоты в Парламенте готовы искать якобитов даже у себя под кроватью. Именно они добиваются казни тех, кто так или иначе поддерживает Чарльза Стюарта. По их мнению, выражение симпатии принцу – не что иное, как государственная измена. Пока никого не повесили, но это не значит, что никто не будет казнен, – он сделал паузу, посмотрев на графа. – Ты слишком быстро ушел от темы, дорогой друг. Ведь я хочу знать, занимаются ли твои люди контрабандой виски. Ты ничего не сказал об этом.
Ротвелл улыбнулся.
– Значит, говорить нечего.
– Или ты не желаешь говорить.
– Кстати, Райдер, мы не с того начали разговор. Я женился.
– Поздравляю! Да, именно с этого стоило начать. Но как это произошло? Кто она, и почему мы об этом ничего не знаем?
– Ты прямо как моя мачеха. Оба такие подозрительные…
– Леди Ротвелл не одобрила твой выбор?
– Нет. Видишь ли, я женился на дочери Мак-Друмина.
Брови Райдера поползли вверх.
– Поэтому ты так интересовался лондонскими якобитами? Присматривай за своей женой, друг мой.
– Конечно, но в этом нет необходимости. Ее отец ни во что не ввязывается.
– Возможно, но все равно он под подозрением. А что Лидия? Одобрила твой выбор?
– Да. В связи с Лидией ты напомнил еще об одной проблеме. Как хорошо ты знаком с лордом Томасом Девериллом?
Ротвелл наблюдал за реакцией Райдера и заметил, что тот помедлил с ответом. Для графа этого оказалось достаточно – он хорошо знал своего друга.
– Я знаю, кто он, – начал Райдер. – Как не знать сына маркизы
– Ты прекрасно знаешь, кто он. Ты разочаровал меня, мог бы сразу заявить, что отлично знаком с ним.
– Нед, о чем ты говоришь?
Вместо того чтобы прямо ответить на вопрос, Ротвелл многозначительно сказал:
– Думаю, тебе следует отправить его на континент, чтобы… скажем так, продолжить знакомство с европейскими столицами.
– Господи, почему я должен это сделать?
– Понимаешь, Деверилл – единственный, кто знал о намерении моей мачехи вернуться в Лондон.
– Да? А она не сообщила об этом слугам?
Ротвелл ничего не ответил, и Райдер, вздохнув, продолжил:
– Полагаю, твои слуги всегда находятся в боевой готовности на случай возвращения хозяев.
– Конечно. Однако ты ведь не станешь расспрашивать моих слуг? Так Деверилл и есть твой таинственный источник информации?
– Черт бы тебя побрал, Нед. Не говори больше ни слова. Даже у стен бывают уши, Я постараюсь держать его подальше от Лидии. Поскольку им заинтересовалась другая женщина, это нетрудно сделать.
– Говорят, та, другая, очень умна. Сомневаюсь, что она будет поощрять ухаживания такого болвана, каким прикидывается Деверилл. Кроме того, его поведение огорчает Лидию.
– Ты продолжаешь меня убеждать, что его надо отправить вслед за Чарльзом. Нет, он отказался ехать на континент. Скорее всего, мне придется отослать его в Корнуолл, там находится его родовое поместье. Пусть поживет несколько месяцев, пока все уляжется.
Ротвелл удовлетворенно вздохнул и перевел разговор на другую тему. Он не вспоминал о молодом Деверилле до тех пор, пока не встретил его на маскараде в Ранело.
В пятницу вечером вся Челси-Роуд была запружена экипажами, которые направлялись к парку Ранело. Кареты двигались чрезвычайно медленно, поскольку проезд через Букингемские ворота к парку оплачивался по гинее на каждого, кто находился внутри. Мэгги сожалела, что поверх платья и шелкового домино накинула довольно теплый плащ – на лице могла выступить испарина, а оно было очень старательно напудрено новой горничной.
Когда их карета остановилась перед воротами, Мэгги выглянула в окно и ахнула от восхищения. В конце подъездной аллеи красовалось огромное круглое здание, издали напоминающее гигантский фонарь. Вокруг него вились освещенные фонариками дорожки, по которым прогуливались люди. Где-то играл оркестр, звуки музыки разносились по всему парку.
– Неужели все парки Лондона так красивы? – восхитилась Мэгги.
– Нет, конечно, – улыбнулась Лидия, – Воксхолл, например, более подходит для летних развлечений, там сплошные аллеи, клумбы и все прочее, а Ранело – огромный зал под крышей в центре небольшого парка. Здесь можно устраивать балы в любое время года. Смотри, мы сейчас едем к Темзе. Видишь, как огни отражаются в воде, а с лодок слышны звуки рожков. Если бы некоторые, – она выразительно посмотрела на Ротвелла, – не боялись схватить простуду, мы бы давно добрались сюда на лодке и уже вовсю танцевали.